— Не понимаю. Вы — аналитик. Вы свою работу сделали. При чем тут сокращения?

— Не по-божески это было.

— Однако оригинально. А то, что государство за счет ваших хитрушек потеряло несколько сот миллионов, — это по-божески?

— Да, вы правы: это тяготит. Но это иное. Не мы, так другие бы. Конкретные люди в правительстве ждали, кто им больше заплатит, чтоб обокрасть государство. Онлиевский больше украл, потому что больше заплатил. Но потом он начал обижать беззащитных. И значит, поступил против правды.

— Несколько причудливо, но канва понятна. — С таким неприкрытым ханжеством Забелин давно не сталкивался. — То есть вы идейный, так сказать, борец за правду на приватизационном фронте?

— Нет. Я работаю за деньги. И работа моя должна хорошо оплачиваться.

— Хорошо — это сколько?

— Много. Сейчас мне нужно сто двадцать тысяч долларов. Расчет, само собой, по результату.

— Почему именно?.. — Забелин поразился и астрономической сумме, и ее точности. — На коттеджик?

— Мне надо. Владимир Викторович сказал, что вы согласитесь.

— Силен он говорить. Юля, а вы замужем?

— Здесь все обо мне. — Нахмурившись, она вытащила из сумки и протянула дискету. — Вы ж все равно проверять будете. Так жду звонка?

— Вот что. Вы ведь к центру? — Что-то самое важное в странной посетительнице оставалось непонятым. — Подождите немного в приемной. Я вас подброшу. Заодно и поговорим поподробней.

— Надеюсь, это нужно для дела. — Было заметно, что вопрос о замужестве ее встревожил.

— Исключительно для дела.

«Кому ж ты для другого-то нужна?» — И Забелин, опасаясь быть пойманным на этой мысли, кисло улыбнулся.

После ее ухода он, поласкав пальцами полустертые кнопки электронного блокнота, извлек-таки старый, подзабытый файл и, не отрываясь от него, набрал телефонный номер.

— Налоговая полиция России, — ответил задеревеневший женский голос.

— С полковником Осиповым можно соединиться?.. Скажите — Забелин.

Через некоторое время послышалось осторожно-удивленное:

— Какие люди! — И — без паузы: — У меня тут совещание.

— Тогда о главном. — Старый опер задал тональность, и надо было под нее подстроиться. — Нужна помощь — хочу своего человечка внедрить в один НИИ под крышей налоговой инспекции.

— Какой там у нас счет был, два-ноль в мою пользу? — припомнил полковник.

— Вроде так.

— Ладно, как не порадеть родному человечку? Будет три-ноль.

— Нет проблем. — Повесив трубку, Забелин сделал пометку: в понедельник придется добавить к двум тысячам долларов на счете полковничьей жены еще одну.

Раздался телефонный звонок, и одновременно без стука вошел Дерясин.

— Стар! — закричала трубка голосом Макса. — Я по тебе соскучился.

— Как добрался? — Забелин постарался показать, что он не один. Но, как обычно, это не подействовало.

— Старый, не поверишь! В три ночи приполз. Провожал Наташку. Какой же она осталась чистой. Мы с тобой просто-таки жизнью искрошены. А она — удивительная. Будто и не было всего этого. До двух ночи в ее подъезде простояли. Домой не пустила — ребенок болеет.

— Макс, я не один. — Он остановил сделавшего движение к двери Дерясина.

— Слушай, мы с ней в подъезде, в заблеванном подъезде «сухаря» на двоих раздавили.

— Максик!

— Погоди! Нас соседи разогнали. Только представь? В тридцать пять — по подъездам! Ты поразишься, но она все еще верит в добро. Жить здесь — и верить! Фантастика! Но не хочет простить. Может, ты порадеешь? Если бы не эти восемь лет. Ну зачем они были?! Да, поздравь, я теперь зам Мельгунова и начальник управления ценных бумаг института. Дослужился до степеней известных. Думаю, управление в департамент переименовать. Солидней. Теперь насчет вашей стычки…

— Макс! Заткнись же, наконец! Мне как раз надо с тобой увидеться. В теннис еще не разучился стучать?

— Мальчишка! Да я тебя одной левой! — Флоровский был левша.

— Тогда через два часа в теннисном клубе на Ленинградском. До встречи!.. Что, Андрюш?

— Вы что, Янку берете?

— Пришлось пообещать. Не одобряешь?

— Дело ваше. Просто Клыня теперь просится. Вы ж знаете, втюрился он в эту кошку.

— И что думаешь?

— Он-то в теме. Обузой не станет.

— Тогда скажи — пусть подключается к Жуковичу.

— Да, там у вас в предбаннике какая-то плохушка дожидается.

Забывший о Юле Забелин, хмыкнув, поднялся.

В приемной над Яниным столиком навис и что-то интригующе шептал в ушко Жукович. Шептал явно непристойности, потому что на раскрасневшемся Янином лице установилось выражение веселой сконфуженности.

При виде выходящего шефа Яна поспешно поднялась и выжидательно застыла.

— До понедельника, — коротко попрощался Забелин, пропуская вперед заждавшуюся его Лагацкую.

— Так вот насчет Екатерины Второй… — Жукович замолчал, внимательно посмотрел на помертвевшую Яну и, понимающе скривившись, удалился.