Шрифт:
– Саша, я больше не хочу!
– Бог с тобой, Башутка! Что ты говоришь! Так вкусно! А пахнет как! Попробуй только - во рту тает! Ну что с тобой, Башенька? Уж не заболела ли, упаси Боже? Пойду позову Шаю.
Саша знает, что Шаю я боюсь больше нее. Кухарка приносит с собой луковый запах.
– Почему это ты не желаешь есть? Не ломайся, пожалуйста! Когда ж ты наконец поумнеешь и будешь есть по-человечески? Ничего не ешь, поэтому такая зеленая. А мама потом будет меня ругать, что я тебя мало кормлю!
– Ладно, ладно, я поем. Только отойди!
Я откусываю кусок мяса, лишь бы она ушла, эта кухарка. Терпеть не могу, как от нее пахнет, луком и посудными тряпками.
– Боже всемогущий! Даже эта малявка и та огрызается.
Хая вытирает фартуком свои всегда мокрые глаза и, опустив плечи, бредет на кухню.
Я снова одна. Глотаю кусок мяса. И гляжу на дверь. Хоть бы кто-нибудь пришел! Сколько там еще осталось дней до субботы?
В субботу ни одного пустого стула не останется. Папа, мама, братья все рассядутся по местам...
Вдруг дверь распахивается и вихрем врывается Абрашка.
– Эй ты, рохля! Сидишь тут, как сонная тетеря! Гляди, мороженщик пришел!
– кричит он и подталкивает меня к окну.
По двору идет внушительный, похожий на айсберг здоровяк. Он будто весь занесен снегом. Просторная белая рубаха. На голове покачивается накрытый белыми салфетками бочонок. Сама голова обернута полотенцем, словно она у него болит.
Долгоногий, он шагает по снегу в блестящих черных сапогах. И вдруг останавливается прямо перед нашим окном. Наверное, увидел нас. Вытягивает шею, как петух перед дождем, и визгливо выкрикивает:
– Вкусное мороженое! Сладкое мороженое!
Так что стекла трясутся.
Абрашка кидается от окна к двери, оборачивается и понукает меня:
– Что стоишь? Иди попроси у мамы пять копеек! В кредит он нам больше не даст! Вот дура, ну хоть стаканы пойди принеси...
Сам он бежит на кухню, налетает сзади на кухарку и тащит ее к окну показать, что пришел мороженщик.
– Хая!
– клянчит Абрашка и немилосердно трясет ее.
– Дай нам пять копеек. Видишь, мороженщик!
– Господи Боже! Этот разбойник меня уморит. Рехнулся, что ли? Приспичило ему! Разве можно сейчас есть мороженое, бесстыдник ты этакий? Ведь ты только что ел мясо! [Иудейская религия запрещает смешивать мясную и молочную пищу]
– Какое там мясо! Я уж про него и забыл!
– Что-что? Нет, вы только посмотрите, бедные заброшенные дети! Бедняжечки! Я их голодом морю! Сожрал три котлеты, а потом...
– Да хватит тебе причитать. Завелась до завтра! А мороженщик сейчас уйдет...
– Подумаешь, важность - мороженщик! Будь он неладен... Сбивает с пути еврейских детей... Где ребе? Счастье твое, что его здесь нет, уж он бы взгрел тебя палкой! Так бы все это поганое мороженое и растаяло...
– Вкусное мороженое! Сладкое мороженое!
Абрашка весь извелся. Что делать?
– У него мороженое не из молока!
– Он пробует сыграть на добрых чувствах.
– Хая! Я тебе помогу месить тесто - только скажи, достану из погреба огурцы, квашеную капусту...
– Осчастливил! Да что ты ко мне прицепился? Где я тебе возьму денег?
Абрашка почувствовал, что голос Шаи помягчал.
– Неужто пяти копеек от рынка не осталось? Тебе что, маминых денег жалко?
– А по-твоему, мамины деньги - это пустяки? Можно их швырять в окно? А как мне вечером перед ней отчитываться?
– Вкусное мороженое! Сладкое мороженое!
– не унимается мороженщик.
– Да что за негодник! Отстанешь ты от меня или нет? Всю душу вымотал! На, грабитель!..
– Не переставая ворчать, Хая достает из-под юбки кошелек.
– Ох, нечистая пища! Нечистая пища!..
ИЗГНАНИЕ КВАСНОГО
Скоро Пасха. Весь дом как натянутая струна.
– Здесь помыла? А в том углу? Как следует протри полки. На-ка, постели пасхальные салфетки.
– Хая дергает всех, кто подвернется под руку.
– А ты, Саша, - кричит она православной горничной, - иди прочь со своей мукой! В погреб неси! Будете с Иваном есть там!
Последние блюда из-под квасного запихиваются в темный шкаф. Весь год вся эта утварь была у Шаи в ходу, а теперь она видеть ее не хочет, ногами отпихивает: вдруг тревожно замирает белое пятнышко - не мука ли?
– Где же отец? Скорей бы пришел и сжег все эти крохи...
– Хая прячет в шкаф противень. Пусть не оскорбляет глаз.
– Беда с этим квасным! Никак от него не избавишься! Дети! Разве ребе не велел вам вывернуть карманы? Чего же вы ждете? Скоро папа будет жечь остатки хлеба.