– Иди, иди, Башутка! Не мешай! Не крутись под ногами, пичужка!

В темном углу позади магазина натыкаюсь на что-то твердое.

Корзинка! Наверное, это мама приготовила подарки на Пурим для родни. Корзинка ломится от лакомств. Неужели маме не жалко все это отдавать?

Бутылки красного и белого вина, пузатые флакончики с ликерами, ящички с сигарами, сложенные штабелем, как бурые полешки, коробки шпрот и сардин. А в середине торчит сложенная новенькая скатерть, красная в цветочек.

Мама, как всегда, занята в магазине и, наверное, думать забыла про подарки.

Как же так? Ведь корзину скоро унесут. Может, она не думает даже и о том, что пришлют ей самой? А уж как тетя Рахиль обрадуется!

– Благословен Господь! Какая роскошь! И это все мне! О, Алта, ты меня балуешь!
– Тетя вдыхает вкусные запахи и закрывает глаза от наслаждения. А это что?
– Она вдруг очнулась и ощупывает, разворачивает бережно, как святыню, поглаживает скатерть.
– Вот спасибо тебе, Алтенька! Дай тебе Бог здоровья и счастья на многие годы! И как это ты угадала? Мне как раз нужна новая скатерть на Пасху - накрыть стол гостям.

Тете вдруг кажется, что на новую скатерть села пылинка. Она сдувает ее и аккуратно складывает обновку - как бы не запачкать до Пасхи.

По всем улицам, из дома в дом, курсируют подарки. Проворные старенькие разносчицы еле тащат тяжеленные корзины. Сколько их? И что там в каждой?

– Исаак дома?
– спрашивает чей-то чужой голос.

На пороге кухни стоит маленькая старая женщина в большом платке. В руках она держит, как младенца, желтоватую сахарную лошадку.

– С праздником, Башенька - улыбается она мне.
– А где Исаак? Я принесла ему подарочек!

Она трясет лошадкой, показывает мне, какой большой и красивый этот ее подарок.

Лошадка и правда большая, пожалуй, покрупнее, чем она сама.

Странное существо! Как будто из сумасшедшего дома сбежала! Кто бы мог поверить, что эта старушонка выкормила моего брата Исаака, такого большого и статного?

Исаак давным-давно живет за границей, учится на врача, но старая сухонькая кормилица каждый год приносит ему подарок на Пурим. Приходит и спрашивает, где ее малыш.

Мама дает ей серебряную монету и втолковывает вполголоса, будто боится испугать, что Исаака нет дома и что она может забрать свою лошадку, которая, с Божьей помощью, еще пригодится ей на следующий год.

И действительно, лошадка год от года делается все старее и все желтее.

Однажды старушка все-таки застала Исаака. Но, увидев, что в кухню вошел взрослый молодой человек, она так перепугалась, что бросилась бежать, будто за ней кто-то гонится. И даже забыла отдать ему подарок.

Никто ее не удерживал. С тех пор она больше ни разу не приходила.

Мама раздает шалахмонес прислуге и служащим магазина. В руках у нее блестит то пара серег, то колечко.

Это для девушек. Каждый год на Пурим они полу чают золотые украшения, радуются и откладывают их на приданое, хотя замужества не предвидится.

Обычно спокойный и молчаливый счетовод вдруг делается разговорчивым. Кончики его усов подрагивают. Пальцы гладят новенькие серебряные часы.

Приказчик Шуня завороженно разворачивает белый шелковый шарф. Это для его молодой жены.

А Роза, молоденькая мамина помощница, шумно, на весь магазин, восторгается, вертится перед зеркалом, хвалится перед всеми своим красивым медальоном.

Кассирша получила в подарок деньги. Хоть через ее руки каждый день проходит их немало, самой еле хватает на жизнь.

Часовщику поднесли несколько бутылок вина. Часов у него в ящике и так предостаточно.

Все сияют, как на свадьбе.

– Закрывайте магазин - перекрывает веселую суету папин голос.
– Пора садиться за праздничный ужин!

КНИГА ЭСФИРИ

[В ветхозаветной Книге Есфирь (в светской традиции - Эсфири) рассказывается о том, как Аман, визирь царя Артаксеркса, замыслил уничтожить евреев Персии, а царица - еврейка Эсфирь и ее дядя Мoрдeхaй спасли их]

Внезапно, после крепких морозов, зима теряет силу. Снег тает. Лед мутнеет. Ветры приносят издалека будоражащие запахи и прогоняют холод.

Вместе с весенним ветром несется вприпрыжку Пурим, праздник Эсфири, и стучит к нам в дверь.

В один прекрасный вечер на пороге кухни появляется худой изможденный еврей, этакий уставший в пути гонец. Кудлатые волосы, черная всклокоченная борода. Никакому ветру не продраться сквозь эти заросли.

Пейсы косичками свисают из-под шапки и сливаются с бородой. Густые щетинистые брови нависают над глубоко посаженными глазками.

Запыхавшийся гость остановился у входа.

Борода его ходит ходуном. Длинный крючковатый нос как вентилятор дует на усы и бороду.