Слова звучали загадочно – возможно, пришли к Эдит во время приступа безумия – но упоминание о семье почему-то казалось важным. Сначала Эдриенн предположила, что причиной тому было горе. Теперь чувство вины казалось более вероятным мотиватором. Твоя семья все еще мертва. Возможно, Эдит сожалела о том, что сделала. Пыталась ли она воскресить своих родителей тем же способом, каким ей удалось воскресить себя? Не в силах решить эту загадку, Эдриенн толкнула дверь и вошла.

От вида чердака, большого и просторного, заполненного ящиками с тысячами свечей, у девушки по коже побежали мурашки.

Покрытый воском подсвечник и аккуратно вставленная в рамку фотография намекали на что-то оккультное, потому она обошла их стороной и подошла к незанавешенному окну.

Наконец-то было видно хоть что-то, кроме серого дыма. Небо, темно-голубое с густыми облаками, надвигающимися с севера, казалось, растянулось до самого горизонта. Под ним Эдриенн смогла увидеть город, уютно примостившийся в долине, полный крошечных домов и еще более крошечных людей.

Лес с густыми переплетенными кронами деревьев отделял ее от поселения, а между лесом и домом лежало тяжелое серое одеяло.

Эдриен отперла раму и распахнула окно. Она наклонилась вперед, перегнувшись через подоконник, чтобы взглянуть на крышу. Столб черного дыма не поднимался в небо. Вместо этого он падал, переваливаясь через крышу и проливаясь во двор призрачным водопадом.

В этом не было никакого смысла. Горячий воздух поднимается вверх. В итоге он остывает, и сажа опускается вниз, но не так же быстро!

В дыму что-то двигалось. Эдриенн напряглась, чтобы рассмотреть что-нибудь сквозь клубящийся серый туман, но он был слишком густым, чтобы она могла разглядеть какие-либо детали.

Разочарование заставило ее поджать губы, и Эдриенн бросилась через чердак к окну, выходящему на задний двор. Девушка отодвинула занавеску, и перед ней предстало почти то же самое зрелище. Темно-серый дым тяжело висел между опушкой леса и домом, создавая впечатление, что по нему можно пройтись.

Погодите-ка, он опускается ниже?

Эдриенн прищурилась и взглянула на опушку леса, пытаясь разглядеть, как высоко поднимался смог над ближайшими деревьями. Ее догадки оказались верны: серый слой очень медленно, но неуклонно опускался, словно вода просачиваясь в землю.

Эдриенн бросилась к первому окну. Фигура, вокруг которой завихрялся туман, стала, наконец, видимой, и Эдриенн ощутила прилив холодного гнева, когда увидела блеск белых глаз Эдит.

Женщина стояла среди дыма, подняв иссохшие руки и растопырив пальцы. Она медленно опускала руки, и смог повиновался ей, опускаясь все ближе и ближе к земле и превращаясь из серого в злой и грязно-черный.

Я опять ее недооценила. Она похожа на обезумевшее животное, но она умна.

На этот раз злые, полные разочарования слезы сдержать не удалось. Эдриенн вытерла их со щек, недовольная собой, и захлопнула окно.

Никаких пожарных. Никакой полиции. Никакой помощи. Вернемся к первому пункту плана.

Прежде чем повернуться к двери, она бросила взгляд на фотографию. Эдит выглядела такой невинной и озорной на снимке, как будто ее поймали в саду за игрой. Контраст с существом, которым она стала, был поразительным.

Эдриенн не позволила себе ни одного вздоха, покидая чердак, но поражение было сокрушительным. Она вложила в этот план все ресурсы, включая последние дрова, и в результате оказалась запертой в Эшберне по крайней мере еще на одну ночь. Кроме того, ее постоянно лишали удобств. Никакого электричества. Никакого горячего душа. Теперь и огня нет, а запах горелой резины в гостиной лишает меня возможности там спать.

Она дошла до основания лестницы и остановилась. Открытый чемодан ждал ее в комнате, но упаковывать его больше не было смысла. По другую сторону тянулся коридор с уродливыми портретами. Эдриенн посмотрела на них и почувствовала, как у нее сжалось сердце. Они вновь изменились.

Она подошла к ближайшему портрету, и ее затошнило. Это был образ миссис Эшберн. Безупречная поза дамы изменилась. Голова ее склонилась набок, глаза устремились в сторону от зрителя, а тонкие каштановые волосы разметались по деревянному полу.

У нее была оторвана нижняя челюсть.

Запекшаяся кровь была изображена просто фантастически. Даже несмотря на то, что разум Эдриенн восставал против этого образа, она почувствовала некоторое удивление от того, как идеально сияли верхние зубы на фоне красных оттенков, и разорванный конец артерии торчал из горла женщины, извиваясь в крови словно жирный червь.