Эдриенн распахнула окно, выставила увеличительное стекло наружу, затем направила фонарик на лупу так, чтобы его луч прошел сквозь стекло.

Изменения были поразительными. Обычно луч фонарика расширялся, а его свет по мере удаления становился слабее. Однако, проходя через увеличительное стекло, он отражался обратно, сужаясь, а не расширяясь, и усиливался вместо того, чтобы рассеиваться.

Эдриенн позволила себе улыбнуться, когда луч превратился в настоящий прожектор. Баланс был очень хрупок. Если она подносила фонарик слишком близко к стеклу, поток света вновь перекрещивался и становился слабее. Она поправляла лупу и фонарь, двигая их то ближе, то дальше друг от друга, фиксируя углы, пока не попала в цель: большой дуб на пути следования машины.

Рев автомобильного двигателя оборвался визгом тормозов. Наблюдая за машиной, Эдриенн почти не двигалась, а луч подрагивал в ее трясущихся руках. Автомобиль остановился всего в нескольких метрах от ее прожектора.

Он увидел его. Дай ему минуту… дай осознать…

Шины взвыли, когда машина рванулась вперед. Насколько Эдриенн могла понять, водитель утопил педаль газа в пол. Машина пронеслась мимо нее в облаке пыли. Она продолжал бешено мчаться по дороге, удаляясь от Эшберна так быстро, как только позволял двигатель.

Улыбка Эдриен исчезла. Она бросила увеличительное стекло и фонарик обратно на стол и смотрела, как машина уносится по дороге, становясь все тише и удаляясь, пока вовсе не исчезла из виду. Затем, растерянная и убитая горем, Эдриенн плюхнулась обратно на стул.

Вы едете по забытой и заброшенной дороге. Где-то позади вас стоит Эшберн – поместье, в котором, по слухам, водятся призраки. Внезапно впереди вас появляется свет. Какой была бы ваша первая мысль?

Привидение, конечно же.

Она уронила голову на руки. На мгновение снаружи воцарилась тишина, а затем далеко внизу возобновилось щелканье. Эдриенн проглотила яростный, разочарованный крик, затем сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

Поймет ли водитель, в чем дело? Скорее всего, нет. Он заметил бы свет лишь на секунду, прежде чем уехать. Предполагаю, он либо продолжит верить, что это был призрак, либо убедит себя, что это ему померещилось. Вернется ли он сюда вечером? Думаю, ответ тоже «нет». Короткая дорога экономит всего пятнадцать минут. На обратном пути он выберет более безопасный путь.

Она сунула увеличительное стекло обратно в ящик, затем закрыла окно и заперла его на засов.

Хорошая работа, Эдди. Ты не только спугнула его, но и постаралась, чтобы он не вернулся. Эдит обязана отдать тебе должное.

Она фыркнула от смеха при этой мысли. Счет был два-ноль в пользу Эдит. Тьма снаружи сгущалась, борясь даже с лунным сиянием, а в животе у Эдриенн загудело от голода. Она доела последнюю упаковку лапши прошлой ночью, а в кладовке поживиться было нечем. Большая часть оставшейся еды была из корзины Мэрион: два яйца, банка варенья и банка бобов. Все, что у нее было – мука, рис и мешок чечевицы – нужно было приготовить прежде, чем есть.

Печальная перспектива. Вечером она могла бы поесть бобов и немного джема, чтобы набраться сил. Но если она не совершит побег к следующему утру, ей придется есть сырые яйца, надеясь не подхватить сальмонеллу.

Эдриенн не могла заставить себя выйти из кабинета. Она сидела на стуле, опустив руки на стол, и смотрела на лес за окном. Я была так близка. Он увидел свет! Если бы он не поторопился с выводами, я могла бы быть далеко отсюда. Но вместо этого мне придется спуститься вниз, съесть самый печальный в мире ужин, а потом… что потом? Сидеть в гостиной с фонариком в руке, пока Эдит расхаживает вокруг дома?

Она вздохнула, потерла глаза и отодвинулась от стола. Хватит жалеть себя. Ты жива. У тебяе есть Вольф. Ты сможешь сбежать… если только придумаешь, как.

Атмосфера в коридоре царила угрюмая, и Эдриенн, занервничав, осветила фонариком всю его длину. Портреты все еще были залиты кровью. Половина дверей была открыта, а их темные внутренности были скрыты от света ее фонаря. Дверь в спальню Эдит находилась напротив, ее богато украшенная бронзовая ручка поблескивала в темноте. Я больше не хочу переступать порог этой комнаты. Даже когда я пыталась полюбить Эдит, мне было неприятно там находиться. Черная одежда, темные занавески, фраза, нацарапанная над ее кроватью…

ПОМНИ СВОИ СЕКРЕТЫ

Эдриенн замерла на полпути к лестнице, а ее глаза расширились. Эдит вырезала послания, чтобы напоминать себе о чем-то. «Никаких зеркал» – везде, где можно было бы повесить зеркало. «Сегодня пятница, зажги свечу» – на обеденном столе, где Эдит могла видеть эту фразу каждый вечер. «Зажги свечу, твоя семья все еще мертва» – на двери, ведущей на чердак. Все эти послания были размещены с умыслом. «Помни о своих секретах» – эти слова были вырезаны у нее в изголовье. А что, если они оказались там не просто так?