– Программным директорам никогда ничего не нравится, – говорит Тонс. – В этом их сомнительное обаяние. Гибсон не самый худший, с кем мне приходилось работать.

Кто-то кричит:

– Три часа, народ! Перерыв!

– Сейчас иду, Эйси! – отвечает Барбара.

Женский голос произносит:

– А кто это у нас такой симпатичный молодой человек?

Джером оборачивается и видит ту самую полную женщину за пианино, которая поднимается по проходу. С удивлением он осознаёт, что это и есть Сестра Бесси, участница Зала славы рок-н-ролла, в мешковатом сарафане и раздувшихся мокасинах.

– Бетти, это мой брат Джером. Второй писатель в нашей семье.

Бетти пожимает руку как мужчина:

– У тебя талантливая сестра, Джером. И ты сам тоже ничего. Она дала мне твою книжку – я уже начала читать.

– Барбара! – раздаётся крик. – После трёх часов займись стойками и шипами!

Барбара оборачивается к Джерому:

– У нас не профсоюзная команда, но мы стараемся соблюдать профсоюзные правила. Перерыв в три – обязателен.

Затем, повышая голос:

– Я слышала тебя, Бэтти, ты что, в сарае родился?

Смех прокатывается по залу, а Бетти Брэди обнимает Барбару сбоку.

– Иди давай, и прибереги мне бублик, если в этом захолустье вообще бывает такая роскошь. А я поболтаю с этим молодым человеком.

Барбара чуть хмурится, но всё же присоединяется к Тонсу Келли и Россу Макфарланду, вероятно, направляясь на трёхчасовой перерыв. Перед уходом она оборачивается – и на секунду Джером видит в ней восьмилетнюю девочку, которая боялась, что её не примут в новой школе.

Бетти обнимает Джерома за плечи:

– Она тебя слушается?

– Иногда, – растерянно говорит Джером.

– Она рассказала тебе, что мы сочиняем песню? Её слова – моя музыка.

– Да. Она в полном восторге.

Бетти продолжает вести Джерома по проходу к ступенькам, не убирая руки с его плеч. Один из её внушительных бюстов мягко подталкивает его в бок. – А она бы тебя послушала, если бы ты предложил ей поехать с нами в остальную часть тура? Поиграть голосом?

Джером останавливается.

– Она отказалась?

Бетти смеётся:

– Всё сложнее, чем кажется. И не только потому, что я хочу, чтобы она подпевала «Дикси Кристалс». У неё правда отличный голос. Тесс, Лаверна и Джем – все в восторге, говорят, она прекрасно вписалась. Вчетвером они на днях пели «Lollipop» акапелла. Знаешь, старая песня Chordettes?

Джером не знает песню «Lollipop», но он знает, что у Барбары прекрасный голос – и обычно она не стесняется выступать перед публикой. В выпускном классе она играла единственную в истории темнокожую Каламити Джейн и ещё участвовала в паре спектаклей в любительском театре… по крайней мере, до того, как полностью погрузилась в поэзию.

– И она отказалась от этого?

– Не совсем. Но когда я предложила ей спеть со мной «Lowtown», сразу: «Нет-нет-нет».

– Ты ей дорога, – говорит Джером. – Она уже не такая застенчивая, как раньше, но до сих пор не верит, что вообще здесь, не говоря уже обо всём остальном.

– Я это понимаю. Но она вписывается.

Бетти смотрит на него пристально. Впервые Джером видит в ней не просто полную даму в поношенном сарафане, а диву, привыкшую добиваться своего.

– Я дожала её до того, что она вроде бы готова спеть «Lowtown» здесь, и, может быть, доедет с нами до Бостона… но как гастрольный работник. А зря – она теряется как гастрольный работник!

– Я понял, – говорит Джером, и когда Бетти хлопает его по спине, он едва не падает в оркестровую яму.

– Она тебя слушает?

– Иногда.

– Может, она послушает тебя на этот счёт.

Бетти притягивает его ближе и шепчет:

– Потому что она хочет этого.

Вся команда и музыканты собрались за сценой: едят слайдеры из White Castle, фрукты, крекеры и сыр. Бетти отходит от Джерома, чтобы поговорить с пожилым чернокожим мужчиной. Барбара хватает Джерома за руку.

– Что она от тебя хотела?

– Потом расскажу.

– Она хочет, чтобы я с ней пела.

– Я знаю. И не только здесь.

– Я поэт, Джером! А не… не какая-нибудь рок-н-ролльная девчонка!

Джером целует её в лоб, чуть ниже красной банданы, которая уже влажная от пота. Он не думает ни о Джоне Акерли, ни о фамилии Бриггс в записной книжке Майка Препода Рафферти. Сейчас он думает только о том, как сильно любит свою красивую, талантливую сестру.

– А кто сказал, что нельзя быть и тем и другим?