Шрифт:
– Не буду вас больше задерживать, но прежде чем вы вернётесь к своим делам, скажите: вам что-нибудь говорят имена Тёрнер Келли и Филип Джейкоби?
– Да, Тёрнер был в составе присяжных. А второй… не уверена. Но и Тёрнер – он, кажется, был присяжным №6 – и Бани были очень разговорчивыми. Она была №10. А некоторые были больше слушателями, понимаете? Филип Джексон…
– Джейкоби.
– Джейкоби, да, возможно, он был из таких. Скорее слушатель, чем говорун, я хочу сказать.
– Вы сказали, что обсуждение длилось два дня. Почему так долго? Я бы подумала, что по представленным доказательствам всё было очевидно.
– Адвокат мистера Даффри всё твердил, что улики могли быть подброшены. Кажется, он даже упомянул того мужчину, Толливера, который хотел получить ту же должность, на которую взяли Даффри. Он очень хорошо выступал. Прокурор – точнее, помощник окружного прокурора – сказал, что это маловероятно, потому что отпечатки пальцев Даффри нашли на журналах, спрятанных за его печкой. Но всё равно двое или трое считали, что дело не было доказано вне разумного сомнения. Бани была одной из них. Присяжная №7 – ещё одна женщина – тоже.
– А вы сами были среди сомневающихся?
Снова всхлип:
– Нет. Меня убедили те изображения, что были найдены на компьютере Даффри. Это было ужасно. Настолько ужасно. Одно я никогда не забуду. Маленькая девочка с куклой. У неё были синяки на руках – присяжный №9 указал на это – но она всё равно пыталась улыбаться. Улыбаться!
У Иззи теперь есть всё, что ей было нужно, а вот без последней сцены она бы и обошлась – девочка с куклой и синяками.
«Неудивительно, что они признали его виновным, – думает она. – И неудивительно, что его зарезали».
Она благодарит Овертон.
– Вы обещаете, что нам ничего не грозит? Мы не в опасности?
– Совершенно точно.
– Я переехала сюда, чтобы начать новую жизнь, детектив. Мой муж был… жестокий. А когда я послушала подкаст Бакайского Брэндона о том, как Даффри подставили, мне показалось, что старая жизнь всё ещё преследует меня. Я почти не ем, всё думаю о том, что мы сделали с этим бедным человеком.
– Это была судебная ошибка, Летиция. Такое случается.
– А из-за чего всё это?
– Я не могу рассказать. Простите.
– Я верну себе девичью фамилию, – говорит она. – Эта мне больше не нравится.
Иззи говорит, что понимает – и это правда. У неё самой были неудачные браки.
Она заканчивает разговор и звонит Тому Атте. После того как она пересказывает разговор с Летицией Овертон, он говорит:
– Ну вот, теперь мы всё знаем. Присяжные, судья, прокурор. Собирайтесь, ребята, Билл Уилсон отправляет вас в путешествие по вине.
– Это всё так бессмысленно, – говорит Иззи. – Женщина, с которой я говорила, и так чувствует себя виноватой. Бог знает, сколько ещё она будет мучиться, когда узнает, что Аннет МакЭлрой убили из-за её решения.
– По крайней мере, её грехи в глазах этого Билла Уилсона-маньяка, – сказала Иззи.
– Овертон будет исключением, – отвечает Том. – Большинство остальных присяжных не станут себя винить. Они скажут, что просто следовали доказательствам, вынесли вердикт и не потеряют ни секунды сна из-за этого».
– Надеюсь, это не так.
Но когда наконец получают все имена присяжных по делу Алана Даффри, оказывается, что это почти так и есть.
Глава 4
Хотя тур официально приурочен к выходу новой книги Кейт Маккей – «Завещание женщины», издательство никакого отношения к организации дат не имеет; Кейт опытный боец в планировании, и потому умеет выжать максимум из тура. В начале даты идут с большими промежутками, но затем ускоряются, включая несколько одноночных выступлений. Кейт сказала Корри, что это похоже на бокс: сначала изучаешь соперника, а потом начинаешь штурмовать.
10 мая выступление проходит в театре Огден в Денвере, вмещающем около шестнадцати сотен человек. В девять утра у Корри встреча с координатором мероприятий театра, который уверяет, что Кейт заполнит почти все места. Ещё этому помогает отсутствие платы за вход (будут продаваться книги, отдельные экземпляры с автографом).
Женщины поселены в одном из верхних этажей отеля «Браун-Палас».
– Довольно люксово, – говорит Корри. – У меня даже биде есть.
Кейт смеётся:
– Наслаждайся, пока можешь. С этого момента будет только хуже.