Мужчина в пиджаке спотыкается о Стюарта, машет руками, чтобы не упасть, удерживается, хватает Кейт за руку. Он резко поднимает её на ноги, отступает назад и падает на Стюарта, который подергивается в слабых судорогах.

Кейт падает сверху на мужчину в пиджаке и бьёт лбом ему по губам.

– Ай! Чёрт, больно! Перестань, сука! – кричит он.

Она снова бьёт лбом, и чувствует, как губы мистера в пиджаке расплющиваются о зубы. Прежде чем она сможет сделать это в третий раз, что-то ударяет её по виску. Красная мгла возвращается. Потом темнеет до чёрного.

17:33.

Холли решает всё же вызвать полицию – другого выхода нет. Она тянется к телефону, как вдруг вспоминает кое-что из Айова-Сити: Кейт, держащая ключи от пикапа и своего прибрежного дома в Кармеле. «Им нужен свой личный телохранитель, – говорила она. – Я всё время теряю этих малышек».

Так что Холли, будучи умнее Кейт Маккей в вопросах компьютерной жизни, прикрепила к связке ключей Кейт Apple AirTag.

Она хватается за телефон, роняет его (руки дрожат), подхватывает с ковра и открывает приложение Find My. «Пожалуйста, вселенная, – думает она. – Брось мне верёвку».

Вселенная откликается. Приложение показывает «КЛЮЧИ КЕЙТ» и определяет их местоположение в Дингли-парке, в 1,8 миле от неё. Холли возвращается в комнату, достаёт из сейфа в шкафу револьвер Билла Ходжеса. Кладёт его в сумку и направляется к лифту.

Кейт и Корри.

Её ответственность.

Триг осматривается с заплывшими от слёз глазами и видит, что каток «Холман» всё ещё пуст. Его рот пульсирует, он всё время глотает кровь. Музыка с поля для софтбола громко играет из колонок. Он чувствует вкус той дряни, которой сука его обрызгала, и носовые пазухи словно опухают. Нужно промыть и глаза, и пазухи, но он понятия не имеет, работают ли ещё краны в туалетах.

Пока что ему всё равно.

Он хватает Кейт Маккей за волосы и тащит её в вестибюль, как первобытный человек. Её ноги заплетаются, она издаёт глухой протестующий звук. Его тянет пнуть её ещё раз за то, что она с ним сделала – Боже, как же горят его глаза! Она не должна была сопротивляться!

Неважно, неважно.

Триг хватает мужчину в женском костюме – Стюарта – и тянет его в вестибюль. Триг знает: это тот, кто преследовал Кейт Маккей. Все сомнения по этому поводу рассеялись после того, что мужчина закричал, пытаясь выстрелить в Трига: «Она моя!»

Стюарт пытается что-то сказать. Его руки дергаются, но повернуть голову он не может. На спине вырос огромный бугор – будто позвонки вывихнуты или сломаны.

Триг выходит наружу. Подбирает чёрный парик, который носил этот мужчина, и баллончик с перцовым спреем, ударом которого он оглушил Маккей, прежде чем она могла снова ударить его головой. Его губы опухают.

– Ты заслужил это, – говорит ему его умерший отец. Триг видит его сквозь слезящиеся глаза – призрак, колеблющийся в воздухе. –Ты дрогнул.

– Нет, папа. Ни на секунду не дрогнул.

Он возвращается внутрь, закрывает двери и подбирает пистолет, из которого тот сталкер пытался его убить. Он опускается на колени рядом с мужчиной в костюме. Из кармана достаёт Таурус 22-го калибра. Сталкер закатывает видимый глаз, чтобы посмотреть на оружие.

– Я не мог поместить твоё имя на вывеску Минго, потому что не знал, что ты здесь, – говорит Триг, – но это не проблема. Ты можешь заменить Рассела Гринстеда. Знаешь, кто это?

Преследователь издаёт хриплый гортанный звук. Может, это «Иисус».

– Не Иисус, друг мой, а адвокат Алана Даффри. Я не собирался никого убивать от его имени, но раз уж ты здесь…

Он прижимает Таурус к виску мужчины. Кристофер Стюарт издаёт ещё несколько неразборчивых звуков, возможно, пытается умолять о пощаде или поговорить с Иисусом, но Триг стреляет прежде, чем тот успевает что-то сказать.

– Ты можешь поговорить с Иисусом лично. А Гринстеду, уверен, удалось бы сделать это лучше.

Его глаза всё ещё горят, пазухи пульсируют, но зрение начинает проясняться. Кейт Маккей начинает приходить в себя. Триг поднимает её на ноги.

Сколько раз он уже это делал? Не помнит, только знает, что устает от этого. Она совсем не лёгкая добыча. Добыча, чёрт возьми, не должна сопротивляться.

– Хочешь, я ещё раз тебя ударю? Вырублю? Может, челюсть сломаю? Или могу в живот выстрелить. Хочешь, чтобы я в живот выстрелил? Ты не умрёшь – по крайней мере, не сразу, – но будет больно до жути. Хочешь?

Кейт качает головой. Нижняя часть лица вся в крови. Передние зубы – верхние и нижние – выбиты.

– Хорошее решение, мадам.