– Руками ничего не трогать! – прогудел грозный голос ректора Самария Спитамовича.

Он в компании доктора магической медицины Патрикия Мар-Аба и профессора физкультуры Альфия Бурини вышел к заброшенной крепости, а из-за их спин выглядывала встревоженная за моё драгоценное здоровье Таисия Воркот.

– Что здесь произошло? – спросил доктор Мар-Аба.

– Доброгода сошла с ума, – ответил я, кивнув в сторону, сжавшийся в клубок девушки. – А Немир начитался сказок об «Али-Бабе и сорока разбойниках», то есть о «Лампе Алладина», вызвал сюда джина, то есть дымного демона и умер от разрыва сердечной мышцы. Лампа вон, книга магии Магриба тоже рядом. Нужно родственникам позвонить, ну и сообщить куда у вас здесь следует.

– А вы что здесь делали? – пробасил Альфий Бурини, бросив короткий взгляд на дерзкие и вызывающие мини юбки девчонок.

– Звезды считали, – пробурчал я. – Нам сегодня профессор Клео Тихоновна задала «домашку» - насчитать хотя бы штук сто.

– Не к добру это, не к добру, – произнёс, тяжело вздохнув ректора академии магии и волшебства.

***

В гостиной «Дзеты», когда мы вернулись с прогулки, проведённой под местными яркими золотыми звёздами, собрались все кто не помер и не сошёл с ума за исключением пьяницы Сёмки Боливарова. Банкирский сынок, отлежавшись у себя в мансардной комнате, снова куда-то усвистал. И что-то мне подсказывало, что Сёмка намылился в заведение мадам Баварлиной, куда его всё ещё пускали в долг. Зато вместо отпрыска знатного банкира у нас в гостях появился отпрыск первого министра королевства Денис Зотов. Широкоплечий среднего роста и уже с небольшим брюшком 27-летний сын графа Зотова важно расхаживал по гостиной и живописал, что завтра в нашей академии произойдёт.

– Во-первых, сюда прилетит сыщик королевской полиции Маккей Персеев и перевернёт всю деловую документацию верх дном, – сказал он, многозначительно посмотрев на Дарью, как бы давая ей понять, что он персона близкая к самому королю. – Во-вторых, вашего ректора вызовут в столицу и потребуют подробнейших объяснений. Ибо сегодня как никогда ценна жизнь каждого волшебника.

– Потому что завтра эти жизни потребуются для неких великих целей? – спросил я и, встав с кресла, прошёл к нашей электроплите и поставил на неё чайник. Так как мне сейчас больше всего хотелось выпить кофе, съесть бутерброд и лечь спать.

– А хоть бы и так! – неприятно рявкнул напыщенный графский сынок. – Что ты, путник, имеешь против великих целей?

– Всё, абсолютно всё, – прошипел я, сдерживаясь из последних сил, чтобы не запустить прожигающую искру в ягодичную мышцу этого болвана. – Сегодня погиб наш товарищ Немир Гамаюн. Он сам по своей воле совершил необдуманный поступок, за что и поплатился. А завтра в каждой академии магии будут рассказывать об этой трагедии и оградят от глупости множество молодых волшебников. Следовательно, смерть Немира была ненапрасной. А что касается жертв за некие великие цели, которые потом растают как пыль, и на которых кое-кто заработает огромные деньги, то ушедших в мир иной чародеев на завтра почти и не вспомнят. В лучшем случае их будут поминать скопом раз в году и всё.

– А я смотрю, что ты рассуждаешь, как государственный преступник? – прорычал Денис Зотов. – Видится мне, что вашей академией «Лукомор» давно пора заняться, как следует.

– Даже так? – зло улыбнулся я. – А может быть пора заняться кое-чем другим? Почему за пять лет в стране не проложено ни одной нормальной дороги? Видится мне, что какой-то министр транспорта раздавал гранатовые деньги неким компаниям под названием «Рога и копыта», которые потом куда-то странным образом исчезали, прихватив золотые дукаты.

– Ты, путник, ничего не смыслишь в государственном управлении, – прошипел сынок первого министра. – И больше рассуждать на подобные темы я здесь не намерен. Где я могу лечь спать? – спросил он у Дарьи.

– Можешь занять комнату Доброгоды, она сейчас не скоро выйдет из больницы, – как-то неуверенно проплетала наша бравая командирша. – Пойдём, кхе, я тебе всё покажу.

«Похоже, с «Рогами и копытами» я попал я в точку», – усмехнулся я, сняв с плиты закипевший чайник. А мои друзья уставились на меня таким взглядом, словно я прочитал какое-то мудрёное и невиданное доселе заклинание.

– Что? – усмехнулся я.

– Да ты его уработал, однако, – гоготнул Гриша Баярдович. – А откуда ты узнал про «Рога и копыта», которые два года назад с треском разорились, вдобавок?

– В детстве читал правильные книжки, – буркнул я. – И вся эта жульническая схема давным-давно известна. Давайте что-нибудь поедим, да пойдём спать. Завтра сложный день.

Моё предложение что-нибудь поесть сестрички Воркот восприняли как приказ к действию и принялись впятером резать хлеб, сало и колбасу. А кот Фёдор с пакетиком кошачьего корма в зубах выбежал откуда-то из-под лестницы и потребовал от меня:

– Полофы ф мою мифку и лазбафь.

– Бардак у вас в королевстве твориться, Федя, форменный бардак, – проворчал я, насыпав в миску кота и половину настоящего корма и тут же наколдовав вторую половину.

– Тофно, мыфей уйма лазфелось, – профыркал он, ткнувшись мордочкой в свой самый поздний ужин.

***

Несмотря на суетный день, сон этой ночью никак не шёл. Упрямая интуиция мне подсказывала, что смерть Гамаюна была неслучайной и каким-то образом незримой нитью связанна именно со мной. Словно кто-то знал, что я буду целоваться с видом на руины старой крепости, а потом подтолкнул Немира к бессмысленной смерти, чтобы она произошла на моих глазах.