И вдруг кто-то прокрался по подоконнику с той стороны улицы. Я резко вздрогнул и, вспомнив заклинание «сцинтилля» для пускания искр, притаился и стал ждать. А это маленькое юркое существо, ловко подпрыгнуло и через мгновенье влезло в открытую форточку. Я хлопнул рукой по ночнику, что висел над кроватью, и когда вспыхнул тусклый огонёк лампочки, пророкотал:

– Если дёрнешься, то я так сцинтилляхну, что мало не покажется.

– Фево? – спросил меня черно-белый в крапинку кот, уставившись на меня испуганными и грустными зелёными глазами.

– Ну, ты и напугал меня, братец, – пролепетал я, и только тогда до меня дошло, что этот кот говорящий.

– Фам мефя напуфал, – смешно профэкал он и крадущейся походкой перебежал с подоконника на письменный стол. – Это мофё мефто.

– Твоё место? – удивился я, окинув взглядом квадратную комнату площадью в 16 квадратов минимум. – Извини, братец, но пять дней будем жить вместе. Сам Самарий Спитамович распорядился.

– Фамалий Фпифамофич? – котец смешно почесал за ухом, словно раздумывая, послать ректора академии куда подальше или не стоит? – Лафно, но обефай, фто колфофать не буфешь.

– Не буду колдовать? – переспросил я. – Что не любишь магию и прочие превращения воды в пиво? Мне, кстати, наколдованное пиво вообще не понравилось, гадость. Хорошо, колдовать в твоём присутствии не буду. По рукам? То есть по лапам? – я протянул свою ладонь к коту, который заметно напрягся. – Не бойся, братец, не обижу. Я котов люблю. Кстати, меня Арс зовут. А тебя?

– Федя, – фыркнул кот, глядя на меня исподлобья.

– Погладить-то можно?

– Афулафно, – буркнул кот и прижал свою голову так низко к столешнице, словно на нём здесь испытывали самые разные и порой неприятные заклинания.

«Хотя чему я удивляюсь? – подумалось мне, когда я провёл рукой по дрожащему как осиновый лист существу. – Доброгода Алконост - сумасшедшая, Сёмка Боливаров - дурак и алкоголик, «Винтик» и «Шпунтик» из детского сада ещё не выросли. А значит, маги и чародеи будут встречаться и злые, и бессердечные, и корыстные, и с живодёрскими наклонностями».

– Фолофо, – расслабленно профыркал кот, перестав трястись.

– Если кто тебя здесь хоть пальцем тронет, сразу мне скажи, – прошипел я. – А теперь давай спать. Ты на столе, а я на кровати. Извини, Федя, но на стол я не влезу.

***

Утром завтрак всей нашей студенческой коммуны ограничился кофе и молоком. Причём привкус их был таков, что я без труда определил волшебную «разбавленность» этих продуктов. И объяснение такого скудного питания было простым - наша «Дзета» потратила все сбережения на поход в заброшенный город. Однако в данный момент невкусный кофе и противное молоко меня не заботили, я усиленно листал конспекты с заклинаниями, ибо мне срочно требовалось выучить хотя бы парочку магических слов для защиты своих чести и достоинства. В том, что перед уроком на виду у всех студентов меня попытаются унизить, я нисколечко не сомневался. Наоборот, предчувствия драки с каждой секундой только нарастало.

– Страх разум обостряет, когда ты можешь в руки взять себя, – высказался Кантемир Сирин, видя моё сосредоточенное лицо, с которым я вглядывался в самые распространённые магические заклинания, в те которыми можно овладеть без особой тренировки.

– Ничего, Арсик, мы тебя в обиду не дадим, – воинственно произнесла Дарья, которая сегодня так сексуально оделась и накрасилась, словно шла на любовное свидание.

В принципе и все девчонки нашего дома привели себя в самый лучший товарный вид. Само собой никаких следов вчерашней пьянки на их милых и симпатичных личиках не было и в помине. Так как похмелье лечилось всего одним несложным заклинанием. Вторая магическая чара делала причёску и макияж на самом высшем уровне. Далее ещё несколько волшебных слов помогали коротенькие клетчатые шортики постирать, выгладить и отутюжить. Точно так же приводились в порядок белые сорочки и приталенные красные жакеты.

Таким простым и бытовым волшебством воспользовались и мы, парни. Бело-черные в крупную клетку брюки сидели на нас как влитые, а на абсолютно белоснежные рубашки глазам было больного смотреть. И дополняли нашу академическую униформу красные пиджаки. В этой одежде мы выглядели как фотомодели, только что вышедшие из магазина. Ведь жакеты, пиджаки, шортики и брюки не имели ни единого дефекта, которые неминуемо проявляются во время носки.

В отличие от нас, «глупой молодёжи», Доброгода Алконост нацепила на себя тёмно-серую старую с заплатами магическую мантию, на голову водрузила такую же старую остроносую шляпу и повесила на верёвочке на шею стальной подстаканник. По её словам подстаканник означал, что она всецело открыта ко всем новым знаниям. Её однокурсник Немир Гамаюн тоже в старой мантии ушёл на занятия ещё раньше, не сказав нам ни привет, ни до свиданья. Наконец, ещё один наш сосед Сёмка Боливаров из-за двери крикнул, что видел эту академию в гробу в белых тапках и сегодня вообще никуда не намерен отправляться.

– Друзья, – сказал я, перед выходом из дома, – я очень ценю, что сегодня вы готовы встать за меня горой. Но сегодня я должен дать отпор сам своими силами, иначе меня просто не будут уважать.

– Да-да, драться лучше своими силами! – обрадовались «Винтик» и «Шпунтик», которые ни при каких условиях за меня бы не вписались.

Зато Гриша Баярдович упрямо шепнул, что всё равно подстрахует меня в случае чего, добавив любимое слово-паразит «однако». «Вдобавок», – усмехнулся я в ответ. И наша компания из одиннадцати студентов первого и второго курса пошагала через маленькую рощицу, что отделяла дом от общей пешеходной дорожки. Затем мы пересекли, этот выложенный плиткой тротуар и коротким путём через студенческий сад устремились к «Старому учебному дому» или к главному корпусу академии, как я привык называть подобные студенческие здания.