— Вставай! Ну пожалуйста!

— Куда надо встать? — непонимающе уставился я на домового. — Я же вроде бы и так стою?

— Вставай! Гена! Ты же хороший, — маячил на периферии сознания знакомый голос.

Я похлопал глазами, пытаясь осознать, где я и что со мной происходит, а затем понял, что отрубился прямо в кресле, несмотря на включенный свет и гораздо менее удобную по сравнению с кроватью обстановку. А вот выспаться не дал мне и в самом деле домовой. Он изо всех сил дергал меня за ногу и чуть ли не орал на всю ивановскую.

— Гена! Гена! Ну просыпайся! Ты же хороший!

— Не могу сказать, что именно так представлял себе доброе утро, — пробурчал я, чувствуя, как болит голова и пытаясь сообразить, сколько сейчас времени. Самочувствие подсказывало, что я проспал не очень много, но что могло произойти с Емелей в столь неурочное время? С крысой в подвале подрался? Или подглядывал за шалящими супругами, а в какой-то момент спалился от неуклюжести?

— Гена, там Афанасия кирпичом привалило, — подпрыгивал на месте от нетерпения Емеля. — Мы его откопали, конечно, но дедушка говорит, что абы как лечить не следует, а значит надо либо к целителям Афанасия вести, либо в обычную больницу отправлять. А в городской опасно, может контроль потерять и тогда совсем бяда будет.

Он так и произнес, не «беда», а «бЯда», причем получилось у него это настолько выразительно, что кому угодно сразу станет понятно, что «бяда» это не просто какая-нибудь неприятность, а прям совсем финиш, после которого ничего хорошего. Одно слово — «бя-яда-а».

У меня правда все-равно вопрос остался, как можно госпитализировать домового в обычную городскую больницу и почему его внешний вид не вызовет там никаких вопросов, но я решил, что этот момент можно и попозже уточнить. Раз Емеля так уверенности рассуждает о такой возможности, то значит как-нибудь точно можно. Может быть, домовые как карлики идут, я как-то раньше о подобной возможности не задумывался. Или… Так, стоп, мою фантазию явно не в ту степь несет. В памяти уже начали всплывать некоторые африканские племена, развитие детей в которых явно шло не по норме.

— Геннадий, помогите нам, — голос Емели ощутимо дрожал. — Афанасия камнями сильно побило, боюсь может и до утра не дожить.

— Да успокойся ты, — прикрикнул я на коротышку. — Не нагнетай, так-то мне и самому страшно.

Меня действительно охватил мандраж, с которым оказалось довольно сложно справиться. События прошедшего дня убедительно показали мне, что целительство гораздо более сложный процесс, чем просто помахать ручками и сказать «у собачки боли, у Афанасия не боли». Но не звонить же Надежде Владимировне, тем более…

Е-мое! Я взглянул на часы и простонал от досады! Теперь понятна причина головной боли! Три часа ночи, я даже заснуть нормально не успел, поэтому и соображаю сейчас частично.

Так… Ключи, телефон, сигареты… Я задумался, стоит ли брать с собой бинты и перекись водорода, но быстро пришел к выводу, что это лишнее.

— Пошли! — коротко выдохнул я и устремился вслед за домовым.

Все мои расчеты на то, что Емеля применит какую-то особенную магию и мы начнем перемещаться сквозь стены, рассыпались в пыль, как только мы вышли на лестничную площадку. Домовой суетливо оглянулся по сторонам и… вызвал лифт.

— Забавненько, — прокомментировал я, даже не пытаясь скрыть разочарование в голосе. — Я-то думал, что мы торопимся.

— Торопимся, — к моему удивлению малыш моментально просек причину моего недовольства. — Только ты хоть и целитель, но человек. Домовыми путями тебя провести не получится, даже если ты похудеешь и от пуза избавишься.

— Что-о-о? — задохнулся я от возмущения. — Какого пуза! Ты где жир то увидел?

Впрочем, Емеля застыл в углу и никак не реагировал на мое возмущение. Глядя на него, мне тоже резко расхотелось шуметь, и я заткнулся на полуслове. Похоже, меня ждет что-то серьезное и неприятное.

Идти оказалось недалеко, буквально в соседний двор, хотя в темноте я легко мог и перепутать. Тем более, что мы подошли к типовой безликой многоэтажке не с лицевой, так сказать парадной стороны, куда выходят подъезды, а с обратной, где было гораздо темнее.

— Осторожнее, — предупредил меня Емеля, но я все равно едва не провалился в проем подвального входа. Изнутри разливался колеблющийся свет и слышалось негромкое гудение голосов, что-то оживленно обсуждающих. Я замер, непроизвольно пытаясь прислушаться к происходящему, но почему-то не сумел разобрать ни слова.

— Пойдем, не стой! — подтолкнул меня Емеля, но я даже не подумал возмутиться, что домовой мной командует. В его голосе слышалось такое количество мольбы, что ноги сами понесли меня внутрь подвала.

Поначалу я замер, удивленный тем, что внутри оказалось пусто, но Емеля не дал мне поразмышлять над такой удивительной метаморфозой. Малыш схватил меня за ладонь и буквально потащил куда-то внутрь подвала.

— Гена, пожалуйста! — непрерывно повторял домовой. — Помоги нам, ты же хороший! Гена, достань его! Ты же можешь!