— Не его родители. Несчастный случай с его родителями был трагедией для Шателайнов, но Бордо не имели к этому никакого отношения, несмотря на то, что думали Рэнд и его брат. Что касается Лорана... — Я отпускаю ее и выпрямляюсь. — Да, я убил Лорана. Я убил его за то, что он сделал с моей семьей. И со мной.

— Рэнд произнес это так, будто это был бессмысленный акт насилия. Не возмездие.

— Не возмездие? — рявкаю я. — А как же мое лицо? — я указываю на шрамы, пересекающие правый бок, прежде чем хватаюсь сзади за воротник и стягиваю рубашку через голову. — А что с моей грудью? Руками? И спиной?

Ее глаза вспыхивают жаром, прежде чем я поворачиваюсь, показывая ей порезы, следы ожогов и каждый дюйм нечувствительной кожи, которую я вытатуировал, чтобы напомнить себе, что мое тело принадлежит мне, и я могу отмечать его. После того, как Лоран Шателайн снял с меня кожу, отправив полоски моему брату в качестве болезненного доказательства жизни, он прижег меня, чтобы остановить сильное кровотечение. Все это снова превратилось в неровные, блестящие кусочки различных оттенков красного и белого, похожие на ужасную головоломку.

К тому времени, когда я поворачиваюсь на триста шестьдесят, отвращение, которое, я знал, она почувствует, переполняет ее лицо.

— Я говорил тебе, что победил свой страх огня. Я сделал это, потому что это было использовано против меня, когда мне было пятнадцать лет, и с тех пор я такой.

— Лоран.… он сделал это с тобой?

— С удовольствием, — ворчу я. — Ты все еще веришь, что то, что я сделал, было неоправданным? Ты все еще веришь, что Рэнд принимает близко к сердцу твои интересы? Как это делаю я?

— А Рэнд знает? Что он сделал?

— Конечно, Рэнд знает. Он сбежал при первой возможности, как трус, каким он и является.

Она хмурится.

— Значит, после того, как ты убил его брата, а остальные члены его семьи были мертвы, вместо того, чтобы отомстить, он сбежал от конфликта? — когда я не отвечаю, она продолжает расспросы. — Он вернулся. Ты знаешь почему?

— Я не знаю. Он говорит, что это для восстановления бизнеса его семьи...

— Значит... Не месть.

— Может быть. Я не уверен. Но Рэнд - брат Лорана, а Лоран был чистым злом...

— Но это... Это был Лоран. Не Рэнд. Рэнд не стал бы... Он был - есть – моим другом. Ты не можешь наказать его за то, что сделал его брат.

От меня не ускользнуло, что всего несколько дней назад я думал примерно так же, но это было до того, как речь зашла о Скарлетт. Теперь я не знаю, что и думать.

— Сначала я в это не поверил, но теперь мои инстинкты говорят мне, что в Рэнде есть нечто большее. Ты должна быть с ним осторожна, Скарлетт. Я пытаюсь разобраться во всем этом. Тебе нужно держаться от него подальше, пока я не разберусь.

Она хмурится, и я понимаю, что переиграл свои силы.

— Не твоя работа указывать мне, что я могу, а чего не могу. Послушай, я... Мне нужно идти. Я в замешательстве, и мне нужно подумать обо всем этом. Подальше от тебя.

— Когда я увижу тебя снова? — спрашиваю я, не в силах сдержаться. — У тебя все еще концерт в «Маске» в пятницу. Тогда я тебя увижу?

— Я буду там. Без тебя. Это… это должно закончиться.

Я тянусь к ней, пытаясь утешить в последний раз, но она уворачивается от моих прикосновений. Вместо этого я запускаю руки в волосы и глубоко выдыхаю.

— Послушай, Скарлетт, если ты действительно веришь, что я только причинил тебе боль и никогда не имел в виду лучших намерений, тогда тебе следует уйти. — Слова вырываются из меня, как гром перед приближающейся бурей. — Но если ты сейчас уйдешь, я буду знать, что ты покончила со мной. И я... Я тоже покончу с тобой. Как ты и хочешь. — Последние слова обжигают, когда они слетают с моих губ, и мне приходится сглотнуть.

Ее плечи вздымаются от ее дыхания, и я знаю, что она чувствует меня так близко. Она медленно качает головой.

— Прости, Сол. Мне нужно идти.

И она уходит.

Мои мышцы, мое сердце, само мое существо кричат следовать за ней, прижать ее к своей груди и никогда не отпускать.

Но даже после всего, она предпочитает верить человеку, чья семья пыталась разрушить мою. Который пытался разрушить меня. Если она не доверяет моим предчувствиям относительно Рэнда и продолжает думать, что все это какая-то жалкая вражда, то я не смогу переубедить ее. Я думал, что мои действия будут говорить громче, чем его обвинения, но, думаю, теперь я для нее не более чем какое-то злое существо.