Она запинается от этого вопроса, прежде чем выпалить ответ, в котором я не уверен, что он полностью правдивый.

— Это было в новостях! Но как же я? Я та, кому ты никогда не причинишь вреда? Я не одна из твоих. Твой брат совершенно ясно дал это понять.

— Ты пока не одна из наших. Но ты моя и под моей защитой.

— Что, если мне нужна защита от тебя, а? Чтобы я не думала, что я сумасшедшая? Чтобы я не верила, что кто-то является моим другом больше года? Чтобы я могла жить своей жизнью, не подвергаясь манипуляциям и обману? Или ты все еще не можешь расстаться со своим «ключом ко всему»?

— Скарлетт...

— Ты чудовище. Рэнд был прав во всем. Ты используешь меня, чтобы добраться до него?

Мои глаза расширяются.

— Когда он это сказал? Вчера? Мне показалось, ты говорила, что почти не разговаривала?

Я знал, что она лжет мне, но надеялся, что она придет ко мне с ответами вовремя. Очевидно, мы чертовски неудачно выбрали время.

— Он, вероятно, сказал бы мне раньше, если бы у тебя все это время не был мой телефон! Но да. Он столкнулся со мной, когда навещал могилу своего брата, за которую, по его словам, ты, кстати, тоже несешь ответственность.

В моей голове звенят тревожные колокольчики.

— Скарлетт, мы были на кладбище Сент-Луис №1. Семья Рэнда не...

— Он сказал, что ты используешь меня, чтобы добраться до него. Все это было сделано для того, чтобы отомстить Шателайнам? Потому что я его друг, и его семья сделала что-то невыразимое для вашей семьи, и наоборот, и так далее, пока все не умрут, верно? Что ж, по крайней мере, Шателайны только помогли мне. Они поддерживали моего отца. Платили за наше жилье и были рядом со мной даже после его смерти, оплачивая мою комнату и питание в школе.

— Какого хрена, Скарлетт? — я смеюсь над абсурдом. — Ты действительно думаешь, что Шателайны заплатили за твою комнату и питание в школе моей семьи? Стипендия Бордо, которую ты получила после смерти своего отца, позволила тебе поселиться в единственной комнате в Новом Французском оперном доме, которая ведет прямо в мою квартиру. Подумай об этом.

Замешательство пытается стереть гнев с ее лица. Я убираю локон с ее лица и наслаждаюсь тем, как ее тело все еще прижимается ко мне, в то время как ее разум борется со мной.

— Почему ты продолжаешь ненавидеть меня, Скарлетт? Почему ты продолжаешь видеть во мне врага, когда все, что я делал, - это защищал тебя?

— Не защищал меня. — Она качает головой. — Ты манипулировал мной.

— Я поощрял тебя.

— Я принадлежала тебе.

— Я люблю тебя.

Гневный ответ сорвался с ее губ вместе с моим пробормотанным признанием. Она качает головой и скользит вдоль стены, чтобы не попасть под мой прямой взгляд.

— Ты не влюблен в меня. Ты одержим мной, — наконец шепчет она, хотя кажется гораздо менее уверенной в себе. — Есть разница.

Я наклоняю голову.

— Может, и есть разница, но это не значит, что я не могу быть и тем, и другим. Ты много лет в театре, так что знаешь. Одержимость и любовь создают лучшие истории.

— Или самые трагические из них.

Она проводит рукой по стене, удаляясь в свою комнату. Каждый шаг медленный и неохотный. Как будто она пытается убедить свое тело совершить неправильные действия.

— Тебе решать, какая история наша, — наконец отвечаю я. — Если ты останешься, я обещаю рассказывать тебе лучшую историю любви, которую когда-либо рассказывали, каждый день, до конца наших жизней. Меня вынудили уйти в тень, и я устроил здесь свой дом. Но я всегда хотел разделить жизнь с кем-то. Как мои родители. Та любовь, которая поглощает тебя в жизни и оставляет тебе оболочку, когда другой уходит слишком рано. Раньше мне было жаль свою маму, но иногда ей удается сбежать в мир, где любовь всей ее жизни все еще существует. Он не просто призрак, он для нее все. Я хочу быть таким для тебя, с тобой. Я хочу одну любовь, которая переживет эту жизнь.

Она медленно качает головой.

— То, что ты описываешь - безумие, Сол.

— Неужели безумие так ужасно, когда по другую сторону - эйфория?

— Это когда ты теряешься в этом, и оно заставляет тебя вести себя так, как ты никогда бы не стал иначе.

— Разве это не определение любви?

Ее вздох давит на меня, и я прислоняюсь плечом к стене.

— Я не знаю, — отвечает она. — Но я точно знаю, что у меня не может быть этого с тобой. Мужчина, с которым я рядом, не будет использовать меня как пешку.

Мое сердце грозит выпрыгнуть из груди, когда наши взгляды расходятся, и я хватаю ее за руку.

Ее сияющие лунным светом глаза скользят по моей руке, прежде чем встретиться с моими.

— Я никогда не использовал тебя, Скарлетт, но меня ужасает, что ты не понимаешь, что прямо сейчас ты пешка Рэнда Шателайна. Он играет тобой. Я не знаю, что случилось с Джейми. Я докопаюсь до сути. Но Рэнд кормит тебя ложью? Я думал, ты видишь это насквозь.

— Ладно, что случилось потом? — спрашивает она меня. — Ты имеешь какое-то отношение к смерти Лорена? Его родители?