— Нет, это… спасательный круг. Это фишка Анонимных алкоголиков спасала меня бесчисленное количество раз за последний год.

Чувство вины терзает меня после каждой шутки, которую я отпускала в его адрес по поводу выпивки, или когда я огрызалась на него за то, что он беспокоился обо мне. Я хочу извиниться, но ловлю каждое его слово и не смею перебивать его.

— В тот день, когда я сосредоточился на тебе, я впервые за много лет не выпил. Я пошел на свое первое из многих собраний анонимных алкоголиков и получил эту фишку с числом двадцать четыре. Это единственное достижение, которое когда-либо имело для меня значение, потому что в тот день моя жизнь изменилась к лучшему, и я никогда не оглядывался назад. Я погрузился в свою новую цель и протрезвел. За исключением Толи и Мерека, все мои друзья покинули меня. За последний год я стал религиозно относиться к этой миссии, тебе, моей трезвости и этой фишке, которые помогли мне пройти через все это. Но теперь...

Он делает глубокий вдох и кладет фишку мне в ладонь.

— Я хочу, чтобы она была у тебя.

Металл теплый там, где касались его пальцы. Благодарность и вина борются в моей груди, и я качаю головой.

— Кайан, я не могу это принять. — Я пытаюсь вернуть ее, но он снова сжимает мою руку вокруг фишки и прижимает ее к моей груди.

— Это не книжка с купонами, я знаю. — Он хихикает. — Но это мой подарок тебе. Я уйду с ним только в том случае, если ты уйдешь со мной.

— Я… не могу.

— Тебе нужно выбираться оттуда. Я сам выясню, какие улики есть у Монро. Мы не можем рисковать, возвращаясь в его апартаменты. Он слишком опасен.

— Опаснее тебя? — это должно было быть кокетливой шуткой, но никто из нас не смеется.

— Для всего мира? Нет. Для тебя? Да.

— Что ты имеешь в виду?

— С ним твоя жизнь в опасности. Со мной? Мир в опасности. Никто не тронет мою жену.

Его голос звучит низко и зловеще. Это должно было бы напугать меня, но это поражает меня прямо в самое сердце, и моя нижняя часть живота трепещет в ответ, даже когда логика кричит мне взять себя в руки.

— Монро опасен и для моего отца. Если я уйду, не получив ответов, мой отец может никогда не выбраться.

— И как далеко ты готова зайти в этом фарсе? Ты бы согласилась на вторую свадьбу? Подписала свидетельство о незаконном браке? Трахнула его? Завела детей, которые должны быть нашими?

— Нет... нет. — Я вздрагиваю при каждом слове и качаю головой, когда моя решимость начинает рушиться. — Кайан, прекрати.

— Лейси, независимо от исхода, если Монро жив, он в конце концов убьет твоего отца.

— Но если кто-то убьет Монро до суда, у моего отца тоже не будет надежды!

Я опускаюсь на маленькую скамейку, и чем дольше сижу, тем больше Кайан превращается в размытое пятно. Его фишка у меня всего несколько минут, а я уже сжимаю ее в руках, как будто в ней содержатся ответы на все вопросы.

— Как мне быть? Я... я больше не хочу этого делать, но и не хочу причинять боль своему отцу.

— О, mo thine (с ирл. Мой огонек), иди сюда. — Его шепот звучит как «mu hin-neh». Я не знаю, что это значит, но его теплый тон окутывает мою душу, как тяжелое одеяло, когда он заключает меня в свои объятия. Я прижимаюсь к нему и крепко закрываю глаза, чтобы сдержать слезы, но в конце концов они побеждают в битве.

Янтарно-дымчатый, сладкий аромат Кайана успокаивает меня, когда он сжимает меня крепче. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то обнимал меня так, если вообще когда-либо. Самое близкое, что я могу вспомнить, - это время, когда моя мать открыла мне суровую правду о том, что значит быть женой Гвардии. С тех пор я была одинока в своей реальности.

— Пойдем со мной, tine.

Эти слова. Я отчаянно хочу сдаться. Но...

— Я не могу. — Он сопротивляется, когда я отстраняюсь. — Я должна сделать это ради своей семьи.

— Теперь и я твоя семья тоже.

— Может быть, мы могли бы быть вместе, если бы все сложилось по-другому. — Я сглатываю, чтобы продолжить, хотя ненавижу каждое слово, которое обжигает мне язык. — Но у нас украденные отношения, и ты отнял у меня мое решение выйти замуж.

Он хмурит брови и качает головой.

— Твоя семья первая сделала это с нами обоими. И все же ты верна им.

Правда врезается мне в грудь, как физический удар.

— Я… Я не знаю, что сказать. Прости. Я хочу пойти с тобой. Но это означает, что мой отец потеряет свободу из-за меня. Ты сказал ему, что воспользуешься своими методами, чтобы выяснить, кто его подставил. Барона никогда не бывает дома, так не могу ли я остаться в его апартаментах в качестве приманки, пока ты не придумаешь, как освободить моего отца? Если мы испробуем все, тогда... тогда ты сможешь меня вытащить.

— Обещаешь? — спрашивает он, приподняв бровь.

Я сглатываю, надеясь, что не пожалею об этом решении.

— Я обещаю.

— Тогда я буду работать так быстро, как только смогу. Но это? — он проводит большим пальцем у меня под глазами, по фиолетовым кругам, которые мой консилер не смог скрыть после стольких пьяных и безнадежных ночей. — Это не нормально, Лейси. То, как ты справляешься, не нормально. Ты нужна мне в безопасности.

— Я буду в безопасности. Не похоже, что Барон причинит мне вред. Он бы слишком испугался камер, так что он ни за что не повредит моему «хорошенькому личику».