— Он… в порядке. Он в порядке, — медленно повторяю я.

Я снова пытаюсь сглотнуть, но мое горло не слушается, и вместо этого я кашляю. Кайан сжимает мою руку, и его большой палец очерчивает гладкие круги на моей шее, пытаясь утешить. К моему удивлению, это работает.

— О чем вы, ребята, говорили?

— О его деле, о том, как его подставили...

— Значит, ты и сейчас веришь, что его подставили? — впервые за несколько дней в моей груди зарождается надежда, и вместо того, чтобы подавить ее, чтобы защитить себя, я позволяю ей парить.

— Да. Твой отец также дал мне добро использовать мои собственные методы, чтобы выяснить, кто подставил его и почему.

Кайан действительно собирается мне помочь.

Последние две недели изоляции начали разрушать веру в то, что кто-то был на моей стороне. Облегчение течет по моим венам, пока слова действительно не доходят до моего сознания.

— Подожди, зачем ты все это делаешь? Я имею в виду, я благодарна тебе.… но почему тебя это так волнует? Что тебе от этого?

Его глаза в замешательстве сужаются.

— Ты моя жена, Лейси.

Я фыркаю.

— Хорошо, и почему это так? Поскольку ты уже знаешь все секреты моей семьи, может быть, ты, наконец, расскажешь мне свои. Ты сказал, что женился на мне из-за того, кто я есть, когда никто не видит. Но что это конкретно значит?

Он проводит рукой по волосам, загораживая своей огромной фигурой большую часть света, пробивающегося сквозь занавеску исповедальни. Это чудо, что у него остались хоть какие-то пряди, хотя у меня такое чувство, что обычно он не выказывает этой маленькой причуды так часто, как в моем присутствии. Жаль, что сейчас у меня нет возможности рассмотреть его получше, потому что я не думаю, что когда-нибудь перестану любить то, как напрягаются его бицепсы в такт движениям, как проверяются швы на рукавах его пиджака, как пряди встают дыбом, прежде чем снова расслабиться и принять идеально взъерошенный вид.

Он вздыхает, вырывая меня из моих мечтаний, и кивает сам себе, как будто принял решение.

— Когда я был маленьким мальчиком, я думал, что для женитьбы нужно быть влюбленным. — От его улыбки у меня трепещет в груди, и я пытаюсь побороть это чувство шуткой.

— Забавно. Я думала, тебе просто нужно было сказать, где встать в конце прохода.

Он качает головой.

— Ну, я представлял, что это будет в церкви, подобной этой, и, конечно, предполагалось, что моя жена не только запомнит это, но и захочет там быть, — задумчиво хихикает он.

Легкая улыбка растягивает мои губы.

— Как, черт возьми, такой романтик, как ты, выжил в нашем мире, Кайан Маккеннон?

— У меня были родители, которым я подражал. Они любили друг друга так сильно, что наши семьи возненавидели друг друга. Ты знала об этом? — когда я морщу лоб, он продолжает. — Моя мама должна была выйти замуж за Чарли О'Ши по политическим мотивам, но мой отец украл ее в ночь перед свадьбой. Он сделал бы все ради женщины, которую любил.

— По-видимому, даже начать войну между семьями. — Я смеюсь.

Он пожимает плечами.

— Каков отец, таков и сын, да?

Мои губы приоткрываются при этом признании, и у меня перехватывает дыхание. Я хочу ответить, но, хоть убей, не могу подобрать слов.

— Наблюдая за ними, я поверил, что любовь - это то, что когда-нибудь будет у меня самого. А потом, пять лет назад, все сошлось, как судьба - или замысел моей матери, как тебе больше нравится на это смотреть. Ты была той, в кого мне было суждено влюбиться. Но однажды ее здесь не оказалось, и тебя тоже.

Моя грудь сжимается от боли в его голосе, и рука тянется к его лицу, прежде чем я осознаю, что делаю. Мышцы его челюсти на затылке под моими кончиками пальцев напрягаются, но он держит меня за запястье, удерживая их там, пока продолжает.

— Потерять маму, а потом узнать, что ты не будешь моей.… это выбило меня из колеи. Я находил утешение не в тех вещах. Перепробовал все пороки, которые могли заставить меня забыть. Забавно, что при всем ущербе, который я мог нанести, владея казино в Вегасе, покер никогда не был моей слабостью. Меня вдохновляет любовь к игре и стратегии. Я даже не играю в азартные игры. Я выигрываю и отдаю все дому. Но ликер... это был мой любимый яд. Я пытался утопиться в нем. Кого волновало, что Кайан Маккеннон никогда больше не всплывет на поверхность? Уж точно не Лейси О'Ши. — Он издает смешок. — Забавно думать об этом сейчас, когда я бросил пить из-за тебя.

Моя рука опускается с его лица и указывает на свою грудь.

— Из-за меня? — в конце мой голос срывается, а сердце замирает, пока я слушаю.

Он кивает.

— Год назад мой отец вытащил меня, брыкающегося и кричащего, из ямы, в которой я находился, к одному из моих друзей. Как только я пришел в себя, он дал мне карточку бубновой королевы и работу. Мне нужно было о чем-то заботиться, что было бы больше, чем я сам, чтобы протрезветь. Так что ты стала моей целью. Я должен был изучить Красную Камелию. Изучить тебя вдоль и поперек. Вначале я пользовался твоими социальными сетями...