— Нет, ты не можешь! — она хватает меня за предплечье, и ее ногти впиваются в кожу. — Кайан, пожалуйста, ты не можешь сказать ему, по крайней мере, пока.

Это подтверждает мои слова. Возможно, раньше она и злилась на меня, но после угрозы широко раскрытые глаза Лейси заблестели от слез, румянец на ее щеках побледнел, и она цепляется за меня, как за спасательный круг. Это вызывает у меня желание поднять ее и уложить обратно в нашу постель, чтобы я мог полностью уничтожить любого, кто вселил в нее хотя бы каплю этого страха.

— Лейси… Я знаю, что за этим кроется нечто большее, чем ты мне рассказываешь, поэтому спрошу еще раз. Почему вы должны подписать этот контракт? Невзирая на предстоящий суд над твоим отцом, он все еще Хранитель, а ты - редкий цветок Гвардии, фактически наша принцесса. Устанавливай свои собственные чертовы правила. Хрен знает, что я делал прошлой ночью.

Я пытаюсь смягчить свою раздраженную речь ухмылкой, но она выглядит еще более побежденной, чем раньше, и прислоняется к двери. Когда мои руки удерживают ее в такой позе, я чувствую себя подавленным. Мне нравится быть главным, но мне не нужно размахивать членом, чтобы доказать это.

Отступая еще раз, я наплевательски отношусь к тому, что она может видеть мое полотенце, натянутое вокруг набухающего члена. Несмотря на то, что у меня щемит в груди при виде ее огорчения, я ничего не могу поделать с тем эффектом, который ее тело оказывает на меня в целом.

Ее бледные щеки порозовели, а глаза устремились вниз.

— Господи, — бормочет она, и ее глаза снова встречаются с моими. — Не мне менять правила, ясно? Только человек, враждующий с Гвардией, может подумать, что я имею право голоса в чем-либо. Я должна выйти замуж за Барона и не хочу разочаровывать его...

Я фыркаю.

— Он - гвардейское ничтожество, которое пытается реализовать свои политические устремления, женившись на дочери самого высокопоставленного представителя нашего общества, которая великолепна, остроумна и, добавлю, почти на два десятка лет моложе его. Как, черт возьми, он может разочароваться? И почему тебя это должно волновать? Ты любишь его или что-то в этом роде?

— Конечно, нет. Мы друг друга терпеть не можем. Я слышала разные истории. Барон - человек, который откажется от меня ради лучшей модели, как только я ему надоем, если не раньше.

Отвращение на ее лице бесконечно радует меня, но ее слова приводят меня в ярость. Если она знает, на что способен Монро и как он обращается с женщинами, почему она согласилась выйти за него замуж? Даже сейчас, после того как я спас ее от совместной жизни с ним, она все еще сопротивляется.

— Тогда ты хочешь какое-нибудь дурацкое обручальное кольцо? — я спрашиваю, уже зная, что это не может быть причиной, но надеясь, что это разозлит ее настолько, что она ответит. — Если так, я могу купить тебе другое, попроще.

— Дурацкое кольцо? Оно стоит семь миллионов долларов!

— Вот именно. Ему действительно пришлось так сильно стараться, чтобы заставить тебя выйти за него замуж? — все, что мне нужно было сделать, это потанцевать. Ухмылка, которую я пытался сдержать, снова появляется на моем лице, прежде чем я успеваю подавить ее снова.

Она усмехается.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Нет? Тогда давай подведем итоги, ладно? — я провожу свою оценку, отмечая пальцами каждый пункт. — Ты его терпеть не можешь. Тебе не нужны его деньги. Ты знаешь, что он всего лишь использует тебя. Так что же тогда Монро имеет над тобой? — на ее лице снова мелькает страх, и я понимаю, что попал в самую точку. — Какая сделка может быть настолько важной, что ты готова выйти замуж за мужчину, который захочет убить тебя, как только трахнет?

— Разве ты не такой человек?

Я сдерживаю гримасу и пытаюсь принять беззаботное выражение лица.

— Возможно, но я сделал свой выбор. Не заставляй меня сожалеть об этом. — Если угроза - единственный способ добиться правды, я прямо сейчас попробую что угодно.

Ее хмурое выражение исчезает с лица, и, несмотря на то, что я намеревался вывести ее из равновесия, первый намек на неуверенность по отношению ко мне заставляет сердце сжаться.

— Ну, по крайней мере, у тебя был выбор, — наконец ворчит она.

Эти несколько слов чуть не сбивают меня с ног. Я пытаюсь вспомнить, какими картами она разыгрывала до сих пор во время нашего спора, и пытаюсь угадать, какие из них она все еще прижимает к груди. Я знаю, что Гвардия может быть властной со своими женщинами, но разве у нее, по крайней мере, не было бы права голоса в чем-то столь важном, как то, за кого она выходит замуж? Или она работала только с тем, что ей доставалось?

— Когда твой отец предложил тебе выйти замуж за Монро, что ты сказала?