Мы собирались с Рокси, потом последовала поездка на лимузине с Рокси и Мэйв. «Руж». Затем... все становится расплывчатым, как будто я вспоминаю что-то, что скорее вообразила, чем пережила. Я знаю, что танцевала на сцене с горячим дьяволом по имени Кей, но после... Это был сон, верно? Так и должно было быть. Я не могла случайно заняться сексом с...

Нет. Нет. Нет.

Я не чувствую себя иначе. Разве я не должна была бы чувствовать себя иначе, если бы переспала с врагом своей семьи?

Сомнения переполняют мой разум, сопровождаясь сценами, которые я отказываюсь считать воспоминаниями.

Но если это правда...

Черт возьми, что, если прошлая ночь вообще не была сном?

В ванной комнате внезапно включается душ, и я понимаю, что не могу терять ни минуты, если хочу выбраться отсюда незамеченной. К счастью, я все еще одета в свое свадебное платье «сбежавшей невесты», а это значит, что у меня в кармане есть телефон.

В мгновение ока я просматриваю миллионы пропущенных звонков и сообщений. Есть несколько сообщений от Рокси, которые говорят, что она - на удивление - оказалась достаточно ответственной, чтобы вернуть потерявшую сознание Мэйв обратно в ее отель. Рокси также надеялась, что я использовала свою открытку «Жаль, что ты до сих пор не замужем» в меру своих возможностей, и поклялась, что она никому не расскажет, пока я не буду готова раскрыть детали - что бы это ни значило. Мое сердце замирает при мысли о том, что она упомянула об этом даже мне, не говоря уже о том, чтобы рассказать об этом кому-то еще.

Рокси не умеет хранить мои секреты, и мне пришлось на горьком опыте усвоить, что она не из тех, кому я всегда могу довериться. Никто в Гвардии таковым не является. Все они жаждут крови, власти и статуса, готовые в мгновение ока наброситься на людей. Рокси не предала бы меня ни на что из этого, но и не смогла бы удержаться от сплетен, особенно учитывая, что это один из самых больших разрушающих жизнь секретов, которые у меня когда-либо были.

Когда я добираюсь до сообщения от моей мамы, мое сердце полностью останавливается.

Мамочка

Где ты? Я в здании суда, чтобы засвидетельствовать, как вы подписываете бумаги. Барон будет здесь с минуты на минуту.

— О, черт, черт, черт.

Я засовываю телефон обратно в карман, прежде чем выпутаться из серебристых атласных простыней и выпрыгнуть из кровати. Прохладный воздух обдувает мою обнаженную задницу, посылая еще один приступ страха по позвоночнику. С каждым вздохом моя уверенность в том, что самые безумные моменты прошлой ночи были всего лишь сном, становится все слабее и слабее.

Расправляя пышный тюль своего платья на голой заднице, я безуспешно ищу свои туфли и носки. Решив пройти унизительный путь позора босиком, я на цыпочках крадусь к единственному выходу из спальни, сопротивляясь желанию по пути заглянуть в темный открытый шкаф. Как только я выхожу из комнаты, тихо закрываю за собой дверь и оглядываюсь в поисках пути к отступлению.

Но я останавливаюсь как вкопанная при виде открывшегося передо мной зрелища.

Это огромная гостиная, и окно, занимающее всю заднюю стену, притягивает меня к себе. Передо мной простирается долина, переходящая в прекрасные вершины, окружающие город.

Новый Орлеан был приключением, но приятно вернуться в Долину, даже если это ненадолго. После того, как я выйду замуж в эти выходные, мне придется жить с Монро в Нью-Йорке, и я, без сомнения, буду скучать по шумным вечеринкам в родном городе.

Несмотря на то, что дневной свет приглушает яркие огни, знаменитая улица Лас-Вегас-Стрип такая же притягательная. Эйфелева башня, пронзающая голубое небо, всегда была моей любимой, и днем, и ночью, а кто не любит водное шоу у фонтана Белладжио? Теперь он выключен, превращая искусственное озеро передо мной в зеркало...

Мой пульс учащается, когда я осматриваю окрестности, пока каждый ориентир не складывается в карту. Моя грудь сжимается, когда я медленно осознаю, что нахожусь внутри одного из немногих зданий в этом городе, которое для меня не совсем безопасно.

Отель Маккенонов.

Шум водопада в душе прекращается, заставляя меня двигаться. Я отрываюсь от окна, чтобы найти дверь в этом пентхаусе, и прохожу мимо предметов искусства и кожаной мебели стоимостью, должно быть, в тысячи долларов. Они великолепны, но обстановка слишком индивидуальна для обычного президентского люкса. Это означает, что тот, кто здесь останавливается, является постоянным жителем.

В отеле «Маккеннон».

Не очень хорошо смотрится на фоне «прошлая ночь, должно быть сон».

Когда я, наконец, вижу дверь, я проскакиваю мимо картины и хватаюсь за ручку...

Она не двигается.

Нахмурившись, я дергаю ее изо всех сил, но она снова не поддается.

— Что ты делаешь?

Ровный, глубокий голос заставляет меня замолчать. В нем слышится едва заметный ирландский акцент, и я знаю, что если бы я услышала его прошлой ночью, это либо выдало бы его личность, либо заставило бы меня возбудиться быстрее. Он намеренно скрыл это, чтобы обмануть меня?