Комната освещена дюжиной ароматических свечей. Они не совсем забивают запахи сырой плоти, нечистого пота и мочи, исходящие от лежащей на кровати женщины. Женщина только что родила, и старая карга, Ева, держит плачущего ребенка на руках. Он завернут в тонкое белое полотенце. Ева смотрит на него, беззубо улыбаясь, а она думает, что любой бы при виде ее заплакал. Ее сестра, Люсия, с приплюснутым как у мопса лицом, убирает послед. Позади них в тени стоит Пэдди Райан.

– Мальчик или девочка? – спрашивает Мария.

Люсия пожимает плечами.

– Мальчик, - говорит она.

– Как и предсказывала Ева, - говорит Мария.
– Очень жаль.

Она поворачивается к Елене.

– Возьми, - говорит она.

У Елены нет ни малейшего желания приближаться ни к этому мерзкому существу, ни к ребенку, но она делает то, что ей говорят, и умудряется при этом не коснуться желтых когтистых рук старухи.

– Ты готов, Райан?
– спрашивает Мария.

– Да, - отвечает он.

Она снова поворачивается к Елене.

– Иди с мистером Райаном.

Райан ведет ее обратно тем же путем, которым она пришла сюда, и теперь она не желает заглядывать ни в одну комнату, несмотря на крики девушки и удары хлыста. Плач ребенка не прекращается, и, похоже, она ничего не может сделать, чтобы остановить его. Райан ведет ее через двор к голому холму, и они начинают на него взбираться. Она никогда раньше не поднималась на этот холм, но знает, как его называют - "Garanta del Diablo" - Глотка Дьявола. Она видела черные клубы дыма, которые постоянно разносит отсюда ветер.

Недалеко от вершины она останавливается, чтобы перевести дух, и бросает взгляд в сторону xасиенды. Все три сестры стоят на крыльце и наблюдают за ними. Ребенок наконец-то перестал плакать. Райан исчез из виду. Солнце нещадно палит. Она продолжает путь.

На вершине он ждет ее, стоя у похожей на стену пирамиды из почерневших черепов. Стена высотой с него самого.

В воздухе висит густой смолистый дым, поднимающийся из-за его спины.

Некоторые черепа очень маленькие, но все они человеческие.

Она начинает плакать.

– Неси его сюда.

– Ты не можешь этого сделаешь!
– говорит она.

Его голос тих и бесстрастен. Когда он улыбается, шрам на его щеке сокращается.

– Еще как могу. Неси его сюда. Иначе вы оба останетесь здесь. Решать тебе.

– Это же ребенок!

– Мальчишка нам здесь ни к чему. Так уж сложилось, - oн достает револьвер и взводит курок.
– Выбирай, - говорит он.

Она подходит достаточно близко, чтобы заглянуть в яму, футов шести-семи в поперечнике, и видит угрюмый красно-синий огонь внутри, железный совок на длинной ручке, лежащий рядом, и закрывает глаза, когда Райан берет у нее ребенка и слышит, как тот снова начинает плакать, возможно, от потери, и она тоже плачет, когда Райан говорит ей, что теперь она может вернуться к своей работе, и она уже на полпути вниз, медленно спускаясь с холма, когда плач ребенка резко прекращается, и она слышит только ветер в холмах и блеяние коз во дворе.

Слезы наворачиваются у нее на глаза весь день - ей кажется, что она потеряла собственного ребенка или брата, - и прекращаются только тогда, когда поздно вечером, лежа на койке, она заглядывает сквозь щели в деревянной стене в спальню и видит Селин с группой других людей, бросающих песок в костер; ее младшая сестра выглядит усталой, она вся в синяках. Но живая.

Глава 8

– Вставай, Белл. Она исчезла, черт возьми!

Это сказал Матушка, ворвавшийся в хижину.

– Что? Что происходит?

– Она забрала мою лошадь, черт возьми. Она забрала треклятого чалого.

– Как...?

– Мою лошадь и "Bинчестер" Харта. Снаряжение и седло тоже.

Он пинком отбросил ее одеяла в угол.

– Это сделала девушка?

– Господи, Белл. О ком, черт возьми, ты думаешь, я говорю? О мексиканке! Чертова женщина!

Я не мог поверить, что у нее хватило сил оседлать лошадь и ускакать. Не с такими ранами. Потом я вспомнил, что видел прошлой ночью.