— Только туман.

— И колодец, — задумчиво прошептал Андрей.

Плешивый старичок, который сидел перед ним, вскочил с места, обернулся, вылупил глаза и дребезжащим от переизбытка эмоций голосом, выкрикнул:

— Он видел колодец! Он сам только что сказал, я слышал, слышал!

По залу прокатился возбуждённый рокот, десятки пар глаз уставились на Андрея, и он невольно испугался, не будут ли его сейчас бить.

— Повтори, что ты сказал?! — потребовал старичок.

— Что ты видел? — выкрикнул кто-то. — Ты действительно видел колодец?

Андрей сглотнул слюну и кивнул.

— Ло-о-ожь! — проревел мужик в спортивном костюме. Его пухлые щёки покрылись пунцовыми пятнами. — Требую доказательств! Кто вообще этот выскочка, я его впервые вижу?! Требую доказательств!

Клапс поднял руки.

— Спокойно, друзья, спокойно! — он отчаянно пытался удержать зрачки в одном положении, но те непослушно уползали вправо. — Сейчас молодой человек нам всё расскажет! Правда, молодой человек?

Андрей поднялся, взглянул на Харакири. Она кивнула растерянно: давай, выкладывай, что ты там видел.

И он выложил:

— Да, я видел колодец.

— А можно поподробней? — попросил Клапс.

Андрей чувствовал напряжение в воздухе, от буравящих взглядов было не уютно.

— Ну-у, — замялся он, — мне показалось, что этот колодец какой-то не правильный. Словно туман это плюс, а колодец — минус. Трудно объяснить, — и тут ему в голову пришло удачное сравнение: — Это как в старом чёрно-белом фильме, который раз сто смотрел, увидеть цветной современный мобильник, и при этом знать, что никакой это не монтаж.

— Ни фига себе ты выдал, — буркнула Харакири.

Все почему-то разом повернулись и поглядели в конец зала. Обернулся и Андрей.

Человек в белом плаще поднялся, стряхнул с плеча соринку, медленно кивнул и пошёл вдоль ряда.

— Одобрено! — завопил Клапс, вскинув руку.

Люди повскакивали с мест. Большинство аплодировали, но были и те, кто смотрел на Андрея с завистью. Поддавшись всеобщему порыву, хлопала в ладоши и Харакири. Детская радость, после пребывания в тумане, ещё не улетучилась из её глаз.

Андрей изумлённо крутил головой. Он не мог понять причину всеобщего восторга. Вот отчего, к примеру, та тётка в костюме ежа радуется, словно миллион выиграла? Или тот дедулька? И при чём тут колодец?

— Молодой человек, не могли бы мы поговорить в моём кабинете? — Андрей не заметил, как подошёл Клапс. — Вы ведь никуда не торопитесь? К тому же, я обещал ответить на все ваши вопросы.

Андрей хмыкнул.

— А вопросов у меня хватает.

— У нас! — уточнила Харакири.

По пути в кабинет, который находился на втором этаже, словоохотливый Клапс пояснил, что он является директором кинотеатра, а владельцем «Звёздочки» был господин Кирпичников — тот самый мужчина в белом плаще. «У меня от него мурашки по коже, — шёпотом, будто по секрету, сказал Клапс. — Странный он, словно не от мира сего».

Андрей кивнул, соглашаясь. От одной мысли о Кирпичникове ему сразу же вспоминался ползущий по потолку гигантский белый таракан с лошадиной головой. Крепкая ассоциация и какая-то безумно логичная.

В кабинете Андрей и Харакири расположились в креслах, Клапс уселся за стол, на котором кроме стопки цветастых журналов и лампы больше ничего не было. На стенах висели чёрно-белые фотографии советских актёров, и затесавшийся среди них цветной снимок Дастина Хоффмана выглядел как экзотический фрукт на картофельной грядке.

Клапс надел очки, вынул из кармана ключ, открыл встроенный в стол сейф, деловито покопался в нём и, с видом щедрого мецената, выложил на стол пачку купюр.

— Вот! Здесь сто тысяч рублей, — он улыбнулся, глядя на Андрея. — Они теперь ваши.

Андрей потерял дар речи. Жизненного опыта у него было не больше, чем у обычного среднестатического лоха, но одно он усвоил хорошо: если кто-то за нефига делать суёт тебе деньги — жди подвоха, а если большие деньги — охренительного подвоха с непоправимыми последствиями.

Харакири дар речи потеряла не полностью, а потому взяла на себя роль борца со змеем искусителем:

— И кого мы должны за них грохнуть, товарищ Клапс? Или это цена за душу? — она глядела на директора кинотеатра с подозрением, прищурив и без того узкие глаза. — Слышь, Андрей, если он попросит тебя что-то кровью подписать, проси больше денег.