Ярослав отрицательно качнул головой.

– Академик, один из столпов отечественной архитектуры. Там такие связи и возможности, что проще из рогатки пробить каменную стену. В меня мгновенно отрикошетит, и следов не найдут!

– Я помогу, у меня тоже есть связи и возможности! – с жаром воскликнул Ярослав. – А теперь за тебя будет и Циленко!

– Нет! – она даже на ноги вскочила. – Не надо никуда лезть, я не хочу, чтобы ещё и вы пострадали!

– Но как же – это твой труд, а плюшки достались другому. Это несправедливо!

– Ничего страшного, я ещё не один проект сделаю. Теперь, когда мои работы никто отнимать не будет, постепенно создам себе имя.

– Жалко – твоя работа выиграла главный приз, ты могла бы уже заявить о себе. Не обидно, что плоды пожнёт… вор?

– Не обидно, - Василиса улыбнулась. – Плоды бывают разные, в том числе, червивые и даже подгнившие. Поживём – увидим, чем дело закончится. Тем более что выдать за свои чужие чертежи и расчёты не равно – самому создать проект.

– Ты что-то с ним сделала, да? – догадался Ярослав. – Испортила чертежи? Но когда успела?

– Заехала домой после награждения. Вернее, не стала ждать окончания банкета, ушла сразу, как услышала, чьё имя чествуют, - она пожала плечами. – И мне ни капли не стыдно! Он сказал, что проект ему помогала делать невеста – дочка того самого Вениамина Ройсман, представляешь? Вот теперь пусть вместе с ней и выкручиваются.

– Уважаю! – серьёзным голосом произнёс Ярослав. – Девяносто из ста, если не девяносто восемь из ста женщин, попав в такую ситуацию прямо там, на награждении, устроили бы скандал. А ты молча развернулась и ушла. Видов тебя не заметил, да? Иначе он вряд ли тебя отпустил.

– Не видел, - подтвердила девушка. – Что до скандала – а смысл?

– Ты… любишь его? – непроизвольно голос мужчины дрогнул. – Любила?

– Любила, - помедлив, кивнула Василиса. – Любила и бесконечно ему верила.

А через несколько секунд молчания, добавила:

– И в один миг исцелилась. Будто хирург отсёк поражённый болезнью орган.

– Разве бывает, чтобы так резко?

– Если можно полюбить с первого взгляда, то, наверное, обратный процесс тоже возможен? Во всяком случае, у меня именно это и случилось. Даже ненависти нет – пустота и капля презрения.

?- А…

– Ярослав, давай не будем портить этот вечер? – мягко попросила она. – Я оставила прошлое в прошлом, и не хочу о нём вспоминать. Лучше расскажи мне, почему родители дали тебе это имя? Нет, оно замечательное, и мне очень нравится, но сочетание имени и фамилии… Необычное!

– Именно поэтому, - улыбнулся мужчина. – При такой фамилии и отчестве разве можно было дать сыну другое имя? К слову, мой отец – Владимир Святославич.

– Тогда твой сын обречён стать Всеволодом, Изяславом или Игорем, а дочь Анной, Анастасией или Елизаветой?

– Ты и историю Руси знаешь? Ничего себе, какие разносторонние у тебя интересы!

– Не так хорошо, как хотелось бы, но когда узнала твоё полное имя, то я нашла всё, что смогла про твоего тёзку. И прочитала.

– До него мне не дотянуться, но имя обязывает, да.

И они рассмеялись.

– Василиса, а что, если…,- начал он через несколько минут, но та его остановила.

– Лиса, ударение на первый слог.

– Лиса, - произнёс он, догадавшись, что только что был допущен в ближний круг. – Мне нравится и тебе идёт! А я – Яр.

– Вот и познакомились, - обронила девушка.

И, переглянувшись, они рассмеялись.

Глава 14

Через несколько дней после этого разговора Ярослав решил вернуться к вопросу.

И не потому, что ему хотелось поковырять только-только поджившую рану Лисы, а потому, что Видов мог на самом деле доставить ей существенные проблемы.

Но Василиса, похоже, этого не понимала.

Как-то так повелось, что теперь каждый вечер он заезжал за девушкой, и они вместе ехали на пляж или просто гуляли по городу. Неизменно завершая день совместным ужином. Но уже не в дорогом ресторане, а в одном из многочисленных кафе.

И не потому что ему было жалко на неё денег, нет! Ему не было жалко, просто девушка призналась, что в пафосных заведениях, даже в вип-кабинете, чувствует себя не в своей тарелке.

– Но же нас никто не видит, только пока мы входим или выходим! А кормят отлично.

– Официанты видят, - возразила она. – А кормят и в кафе прекрасно, и там я не чувствую, что занимаю чужое место.

Пришлось согласиться, но в уме он сделал себе зарубку – постараться аккуратно повысить ей самооценку.