– На бутылку хватит, - заверил я.

– Как нехуй делать. Неси струмент.

Вот бы все подрядчики были такими же сговорчивыми.

– У меня нет инструментов.

– Так ты в сарай Любкин загляни. У её деда струмент всегда был.

Поведя плечами, я пошёл к сараю, на который указал дед. С опаской пошёл. Косясь на гуся, который доклевывал булку.

В деревянном сарае, который закрывался на деревяшку, нашел деревянный ящик с деревянной ручкой, в котором лежал молоток, гвозди, дореволюционные пассатижи и даже маленький лом.

– Музей, блин! – чертыхнулся я. Принес деду «струмент» и поставил рядом с ним. Гуся уже видно не было. – Этого хватит?

– Хватит, - с ленцой протянул дед, глядя на ящик у своих ног. Затем вновь посмотрел на меня, хитро улыбнувшись редкими зубами. – Платить-то когда будешь?

– Половина сейчас, половина по результату.

– Понял, - дед деловито кивнул, когда я вручил ему первые пятьсот рублей, которые он тут же убрал в карман черных брюк в крупный катышек. Закатал рукава застиранной серо-фиолетовой рубашки и приступил к делу. – Принимай, - почти через полчаса он отвлек меня от созерцания окна, в котором я не хотел бы увидеть Авдееву, чтобы она не знала, кто именно делал ей забор.

Не знаю, каким образом, но он как-то смог собрать забор из сломанных досок. Выглядело всё это крайне убого и так, будто при всём при этом часть досок он умудрился куда-то припрятать.

– Это, по-твоему, забор? – я с недоумением смотрел на то, что нагородил этот дед.

Да у него зубов во рту было больше, чем досок у забора, что он сделал!

– Как заплачено, так и нахуячено, - махнул он руками, закинув молоток в деревянный ящик

Всё-таки, умению деда вести деловые переговоры можно только позавидовать.

Ноль сомнений в собственной неоспоримости.

Собственно, в чем-то я с ним был согласен. За пятьсот рублей лично я даже молоток в руки брать не стал бы.

– Вали, короче. Сам сделаю.

– А ещё пятихатка? – требовательно вопросил дед. – Я свою работу сделал.

– На, - сунул ему купюру.

Ухмыльнувшись, дед пошёл по своим алкоделам, а я, сняв рубашку, приступил к переделке забора самостоятельно.

Глава 8. Любовь

Жарко сегодня. Очень жарко.

Возможно, не по градусам, но по ощущениям - точно жара.

Я проснулась минут десять назад и уже пять из них, с кофе в руках, залипаю в окно, глядя на то, как сам Титов Александр Иванович городит мне сломанный им же забор.

Забор, к слову, отвратителен до тошноты. Стал, после Титовского ремонта.

Но как же хорош загорелый мужской торс под палящим июньским солнцем….

Как блестят капельки пота на его гладкой коже…

Как у породистого жеребца перекатываются мышцы, пока он носит доски…

Как напрягается его пресс, пока он долбит молотком по гвоздю…

Боже, как же хорошо он долбит…

Так!

Кхм!

Соберись, Любонька! Соберись!

Нам эти облизанные городские мажоры ни к чему. Как и мы, простые деревенские девчонки, им.

Городским модникам, типа Титова, нужна доска – два соска, а мне…

Мне бы уже, если честно, хоть кто-нибудь с членом.

Спустя три года воздержания я согласна даже на то, чтобы член был надувным.

Интересно, а бывают надувные секс-куклы для женщин?

Надо будет как-нибудь загуглить…

Судя по тому, что я пускаю слюни даже на Титова, забыв о том, что в начале, в середине и в конце любого нашего разговора мне хочется придушить его ногами.

Но физически он хорош. Чертовски. И с этим спорить бессмысленно.

А то, что по пальцам молотком попадает уже, наверное, пятидесятый раз, так это мелочи. Уверена, на его пальцы – кривые и ничего не умеющие – никто даже и не смотрит. Смазливого личика, кучи бабла и подтянутого торса вполне достаточно для мокрых девичьих трусов.

Я горько вздохнула, придя к выводу, что, наверное, ни настолько я голодна в сексуальном плане, чтобы набрасываться на Титова.

По крайней мере, пока что.

Допила уже остывший кофе залпом и ушла в кухню, где по-быстрому нажарила оладий на завтрак. Конечно, из расчета на то, что Титов тоже будет завтракать.

Я, возможно, та ещё мегера (персонально для Титова), но бабушка с дедушкой учили меня быть гостеприимной. А там уже, как говорил мой дед: «дохлёбывай и уёбывай».

Приготовив завтрак, я привела себя в порядок.