– Так я и пошёл. Ты же не сказала, что за тобой через дверь надо идти. А ничё у тебя такой домик. Нарядный, - он исчез в глубине комнаты и включил свет. – О, да у тебя ремонт! Ты реально настолько серьёзно решила жить в этой залупе?

– Надеюсь, ты имел в виду халупу.

Я вновь вернулась в дом и в свою комнату, где Титов крутил в руках рулон обоев в цветочек.

– Миленько.

– Экскурсия окончена, а теперь вали, - я забрала у него рулон и, вооружившись им, выпроводила Титова из комнаты, а затем и из дома на веранду. Но он, вяло сопротивляясь, успел заглянуть в каждую комнату.

– Миленько.

– Ты ночуешь здесь, - указала я на старый диван, стоящий на веранде.

– Почему здесь, а не в доме?

– Потому что ты выбрал котика.

– А если бы выбрал пёсика?

– Спал бы на диване в предбаннике.

– При чем здесь тогда котик и пёсик?

– На диване в предбаннике раньше спал дедов пёс.

– А здесь, как я понимаю, спал котик?

– Почти. Здесь котик ссал, - ухмыльнулась я. Обошла его и зашла в дом.

Не успела закрыть дверь, как услышала вопрос:

– Может, хоть подушкой или одеялом угостишь?

– Ночи теплые, и без одеяла обойдёшься. А подушку я видела у тебя на руле. Беленькая такая, с отпечатком твоей надменной морды. Добрых снов, Александр Иванович.

Глава 7. Санька

Добрых снов на проссанном котами диване мне ещё никто не желал.

Здесь реально воняло кошатиной и именно от дивана, на который я, всё же, прилёг, но быстро понял, что переночевать здесь нереально.

Помимо вони, всё рядом с диваном было захламлено кусками гипсокартона, обрезками труб, коробками и пакетами с другой ремонтно-строительной лабудой.

Похоже, Авдеева, действительно решила обосноваться в этой деревне капитально.

Это как же должна свистнуть фляга, чтобы можно было захотеть добровольно сменить городской комфорт и инфраструктуру на чернозём и коровьи лепехи?

Хотя, это же Авдеева – дамочка, отбитая на всю свою рыжую голову.

Я попытался ткнуться в дверь, за которой скрылась эта дамочка, но оказалось закрыто.

Постучал несколько раз, но ответа не последовало.

Пришлось идти в машину и ночевать там.

Проснулся от боли в спине, ногах и шее. Спать в машине – плохая идея. Такая же плохая, как ехать в эту дыру. Но точно лучше, чем сон на обоссанном котами диване.

Глянул на наручные часы.

– Шестой час, - вздохнула я обреченно.

Чувствуя боль и ломоту в каждой клеточке тела, выбрался из машины, кое-как разогнулся и потянулся руками в уже палящему солнцу, наслаждаясь тем, как прохрустел каждый сустав.

Из ниоткуда взявшийся скрежет и что-то похожее на шипение за спиной заставили меня обернуться, и увидеть несущегося на меня с раскинутыми в стороны крыльями здоровенную белую птицу.

– Вали! – махнул я ему лениво, наивно полагая, что таким образом смогу спугнуть его, как голубя на городской площади.

Хрен там плавал.

Эта пернатая паскуда вцепилась мне в ногу не хуже бойцовской собаки.

В первую секунду мне показалось, что я даже взвизгнул, как девчонка, а в следующую я уже лез на ближайшее дерево, пока эта птица, продолжая скрипеть, как ржавые ворота, пыталась до меня добраться. Повезло, что у него жопа толще моей, и высоко она ему подняться не даёт.

– Гусь, сука! – крикнул я во всю глотку, узнав, что эта за птица. – Пошёл отсюда! – я попытался его пнуть. Но этот гусь, кажется, становился только агрессивнее.

Теперь я понял, почему вчера поздно вечером на улицах этой деревни было столько народу.

Потому что при свете солнца этот пернатый держит всю деревню в страхе.

– Лёнька! Отстань от туриста! – гаркнул какой-то мужик и, что странно, гусь реально от меня отстал. – На, булку пожри, - мужик бросил подбежавшему к нему гусю большой кусок хлеба и снова перевел внимание на меня. – Ты его не бойся. Он у нас собаками воспитан. Других бы гусей собаки уже давно передавили, а этот ничё, живой. Ты долго там сидеть-то будешь, депутат?

– Почему депутат?

– Да хуй знает… В рубашке, - глубокомысленно изрек наблюдательный колдырь, пока я спрыгивал с дерева, не жалея дорогих туфлей. – Это ты Любке забор раздолбал? Жених?

– Я. Жених, - отряхивая руки от ошметков коры, я подошёл к мужику, чей возраст был неопределим. Наверное, дед, судя по рыхлому лицу и редким зубам во рту. Прикинул, что этот туземец за щедрую плату в виде денег на бутылку сможет починить забор. – Забор на место поставишь? Заплачу.

– Сколько заплатишь? – с насмешкой, но заинтересованно спросил колдырь.