— Поняла.

— Так вот, из расспросов выяснили, что гарлы готовили атаку. У них там произошёл раскол. В общем, многие вожди настаивали на привычной тактике… «Так предки наши воевали», — явно передразнил кого-то Картен. — А вот Лат требует от них воевать по науке, которую гарлам сейчас преподают имперские инженеры. Они, кстати, были в войске с самого начала. И то, что у них позиции сейчас частично готовы, а частично нет, связано как раз с этим. Многие вожди крайне негативно относятся к имперцам, считая их изнеженными трусами, которые ничему их храбрецов научить не могут. На этом фоне и произошёл раскол между, условно назовём их традиционалистами, которые подчиняются Лату исключительно в силу его силы. И прогрессистами, которых возглавляет Лат, он требует дисциплины и системного подхода, где храбрость воинов не на первом месте.

— Весело у них, — хмыкнул Марус Коштен.

— Это не весело, — хмуро буркнул Дайрс. — Продолжай, Картен.

— Да. Так вот, традиционалисты настояли на штурме, непонятно, правда, чего они хотели добиться, к которому активно и готовились. И тут появляется флаг… — Картен повернулся к озадаченной девочке. — В общем, традиционалисты крайне возбудились и сочли это подходящим поводом, чтобы втянуть в дело и прогрессистов. В том смысле, судя по всему, они сами поняли, что со штурмом погорячились, но и назад сдать не могли. Осознали, что потери среди них могут быть немалые. И вот тогда они этот флаг использовали как повод. Стали кричать про попрание чести, мол, нужно уничтожить символ покорения гарлов, чем они и сочли тот флаг, провести обряд изгнания духа лакийцев…

— Духа? — озадачилась Элайна.

— Дух, который поражает копьём дух объединённых гарлов. Я говорил про важность символизма у гарлов.

— О-о-о… — Озадаченно протянула Элайна. Потом растерянно оглядела всех. — Честное слово, ничего такого не замышляла и не думала. Ни о каких символах. Просто подразнить гарлов хотела.

— Мы верим, — усмехнулся капитан. — Продолжай, Картен.

— В общем, под предлогом необходимости уничтожить символ превосходства лакийцев, они настояли на общем штурме, понятно, что Лат тут остаться в стороне никак не мог. Некоторые вещи гарлы не простят даже вождю. Собственно, на это и был расчёт традиционалистов. В результате штурм начался раньше планируемого срока, не в том месте, в котором намеривались изначально, кстати, то место действительно было слабостью в обороне. Мы пропустили этот момент, так что, начни они штурмовать там, доставили бы нам неприятности. Так что есть вот такая неожиданная польза, — Картен снова глянул на Элайну, которая, похоже, уже смирилась с нежданными последствиями своей шутки и сейчас сидела с видом познавшего дзен Будды. — Ну и участвовали в нём значительно большие силы. В том числе и личная дружина Лата.

— Это на той стене в стороне? — поинтересовался Эрмонд Ряжский.

Картен кивнул.

— Да. Он умно сделал, сообразив, что в той толкучке его лучшие воины могут понести серьёзные потери, потому и не полез туда, организовав вроде как отвлечение внимания, «доверив» честь захвата символа своим противникам.

— А если бы они действительно его захватили? — поинтересовался Дайрс.

— Тогда Лат немного потерял бы авторитета. Но, думаю, он прекрасно осознавал расклад и не верил, что получится вот так с ходу захватить одну из ключевых в защите города башен.

— Да уж, — протянула Элайна. — Война-то, получается, не «встретились две армии и вырезали друг друга».

Дайрс глянул на Элайну нечитаемым взглядом.

— Леди, в каких книгах вы прочитали про две армии, которые «вырезали друг друга»?

— Ну не друг друга, а одна другую, — отмахнулась Элайна. — Какая, в принципе, разница?

Капитан переглянулся с Картеном.

— Никакой, — согласился он.

Картен же ответил немного более развёрнуто:

— Леди, одно дело, когда войну ведёт устоявшееся общество, как наше, где все роли расписаны и известно кто, где и что может возглавить. Совсем другое — война таких вот неустоявшихся сил, как гарлы. У Лата власть держится исключительно на авторитете, который он вынужден поддерживать постоянно. С другой стороны, другие силы совсем не хотят раскола объединения, как может показаться со стороны, вожди племён оценили силу объединённого войска, но хотят занять место Лата и встать во главе объединения самим. И стоит Лату немного оступиться… Собственно, мы вот и имели возможность наблюдать результат такой борьбы.

— Так это же хорошо, что они собачатся, — заметила Элайна.

— Хорошо-то, хорошо, но после поражения, боюсь, многие поняли, что традиционным нахрапом город не взять и сейчас именно Лат и его партия получит шанс. Традиционалисты попробовали — не получилось. Теперь дело за ним. А они будут смотреть, наблюдать и ждать ошибки Лата.

— Возможен ли бунт внутри войска гарлов? — поинтересовался Коштен.

— Исключено, — мотнул головой Картен. — В походе все подчиняются вождю. Беспрекословно.

— Но…

— Если вы про этот разлад двух подходов, то он произошёл только потому, что Лат позволил ему произойти. Возможно, он хотел показать, что старый подход не срабатывает. На этом их совете вождей все имеют права сказать своё мнение, но если Лат прикажет — все подчинятся.

— То есть Лат не пытался задавить своих противников властью вождя? — поинтересовался граф Ряжский. — Дал им возможность высказаться и даже вроде как пошёл им навстречу?

— Получается, так, — развёл руками Картен.

— Умный, — протянул граф. — Опасный враг. Знает, где можно давить, а где лучше ослабить поводок.

Больше ничего особо важного выяснить у пленных не удалось, и Картен закончил доклад. Элайна глянула на Армона Торгена.

— А теперь хотелось бы услышать про ситуации с госпиталями.

Торген явно занервничал и глядел на Элайну с откровенным страхом. Видимо, преобразование Элайны из милой девочки в разъярённого правителя герцогства произвело на него неизгладимое впечатление.

— Я… это… Того… — Элайна прищурилась, гневно сверкнула глазами, что никак не способствовало восстановлению душевного состояния врача.