— Чего замолчали? Я без ваших пояснений ничего не пойму. И можете не сдерживаться, не удивите.

Но солдаты всё-таки решили проявить сдержанность. Обмениваться мнениями стали, но в более приемлемых выражениях. Элайна слушала краем уха, но, в основном, наблюдала. Хотя, пока темно, трудно было разобраться в происходящем. Оставалось смотреть, слушать, ждать. И прислушиваться к общению солдат в башне.

— Еще одна атака! — вдруг заявил один из наблюдателей.

Элайна резко обернулась на крик, присмотрелась. Потом быстро подошла к солдату и уже глянула внимательней.

— Это опасно? — поинтересовалась она.

— Непонятно. Мы не можем видеть всю картину отсюда, — заявил один из наблюдателей. — Наша задача как раз выявлять такие вот моменты.

В этот момент один из солдат уже что-то написал за столом, сложил бумагу, подошел к ограде и сбросил небольшой мешок ярко-оранжевого цвета.

— Вот отправили сообщение, — пояснил тот же наблюдатель. — А там дежурит несколько курьеров, офицер там прочитает наше сообщение и решит, к кому его отправить. Дело в том, леди, что на каждую стену назначен свой командир, который и отвечает за ее оборону. Стена — это как раз те отрезки, между башнями. У каждой башни тоже свой командир. А потом городская стена делится на стороны света: север, юг, восток, запад. Условно вот так, — солдат рукой и показал направление. — На каждый сектор тоже назначен свой офицер. В записке мы указываем, что атака идет в южном секторе, третья стена… Вон ту, как раз атакуют.

— О… Понятно, — кивнула Элайна. — Спасибо. То есть записка ваша отправится к командиру южного сектора?

— И к Марстену Дайрсу, он отвечает за общую координацию. Пока угроза не велика, то он получит донесение вторым. Если бы что серьезное, тогда отправится два гонца сразу.

— Как все сложно… — пожаловалась Элайна и поёжилась под порывом ветра.

— Вы бы обувку надели б, госпожа, не дай бог простудитесь. И накиньте что тёплое.

— А? А, да, спасибо, — Элайна кивнула, но и шагу не сделала, продолжая наблюдать за боем. Рассвело уже достаточно, и теперь можно было видеть, как на стенах идёт бой. — Мне кажется, они уже на стене…

Солдат присмотрелся.

— Не переживайте, госпожа, пока они не смогут обеспечить стабильный подход подкреплений — это не страшно. Не удержатся, пока стоят башни. Они на этой стене между ними зажаты как в ножницах. Сейчас солдат в башнях поднакопят, потом чик, и уже никого на стене нет.

— Отличная аллегория, — пробормотала девочка, изучая бой.

— Что, госпожа? Никакой алерогии не знаю… Простите.

— Ну и правильно, — пробормотала девочка, не отрываясь от наблюдения. — Нечего её знать. Плохая тётка.

В общем, если что Элайна и поняла к тому моменту, как все атаки были отражены, так это то, что нахождение на наблюдательной башне не даёт ей никакого преимущества в понимании ситуации. Даже солдаты не всё понимали. Их задача сводилась только к тому, чтобы следить за стенами и вовремя обнаружить нападение на какой участок. По большей части занятие бесполезное, поскольку такую атаку первыми обнаруживали часовые на стенах. Здесь уже скорее о перестраховке речь шла. А вдруг?!

А информации ноль, никто же не потрудился наблюдателям сообщать последние новости. Если где и нужно сидеть, чтобы знать обо всём происходящем, так это рядом с капитаном Дайрсом. Но тут уже Элайна была уверена, что если она заявит о таком желании, то капитан её просто пошлёт… по-дружески.

Вздохнув, она отправилась к своей импровизированной кровати, села на неё и, не торопясь, принялась обуваться. Попыталась еще руками привести в порядок прическу, но сделала только хуже.

В таком виде её и застала пришедшая Мари… Даже солдаты не рискнули с ней спорить, когда она их выгнала с башни, командуя лучше иного сержанта. Потом уже высказала всё, что думает о самой Элайне.

— И можете меня увольнять, ваша светлость! — закончила она.

Девочка же молча сидела на одеяле с одним ботинком в руке, второй уже успела надеть, и растерянно хлопала глазами, глядя на служанку, которую, как ей казалось, уже удалось приручить.

— Эм… Поможешь надеть? — она протянула Мари второй ботинок.

Ноздри Мари от гнева затрепетали. Она раскрыла рот, чтобы обрушить новые громы и молнии, но вдруг успокоилась. Молча взяла ботинок и присела. Так же молча помогла обуться.

— Теперь я могу идти, ваша светлость?

— Э… Куда? — совсем растерялась Элайна.

— Ну вы же меня уволите сейчас, мне надо подыскать место в курятнике, где мне самое место!

Элайна, наконец, сообразила.

— Ты что, обиделась что ли?

— Что вы, как я могу обидеться, ваша светлость. Вы же выше всяких обид! На вас нельзя обижаться. Вами, госпожа Элайна Великолепная, можно только восхищаться!

Девочка снова поморгала. Потом быстро поднялась и собрала в кучу свои одеяла. Указала на два других.

— Бери и идём. Сейчас мы наговорим друг другу гадости, а потом обе будем жалеть. Мне сейчас по-любому надо на совет, и туда лучше одеться достойно… Поможешь? А вот потом, когда успокоимся, обсудим всё.

Честно говоря, Элайна до сих пор не понимала, что так рассердило её служанку, что та настолько потеряла голову, что высказала всё, что думает о ней, не выбирая выражений… И в её словах «эгоистичная маленькая зазнайка» было самым вежливым выражением. Много наговорила, в общем. К счастью, никто не слышал, а то так бы и пришлось уволить, а то и чего похуже сотворить, за оскорбление герцогской семьи. Догадалась выгнать солдат. Но раз уж такое произошло, значит накипело знатно у девушки…