— В каком смысле, ваша светлость?

— Ну вот смотрите, есть же защитник, который защищает того, кого обвиняют в соответствии с законами города… Которые, кто издает, кстати?

— Магистрат, ваша светлость.

— Хм… А вы удобно устроились — сами принимаете законы, сами исполняете. Впрочем, ладно, об этом потом. В общем, а почему бы не ввести в суд должность обвинителя? Вот пусть он и обвиняет. А дело судьи, на мой взгляд, оценивать представляемые доказательства сторон и выносить приговор.

— Ввести обвинителя?

— «Ваша светлость», — сурово напомнил граф Ряжский. Видимо, председатель настолько ошалел от предложения, что даже забыл о титуловании.

Элайна сердито покосилась на графа, но выступать не стала.

— Простите, ваша светлость.

Элайна кивнула, на просьбу, а ответила на предыдущий вопрос:

— Да. Обвинителя. Предлагаю разделить защиту и обвинение. А судья пусть следит за соблюдением закона и выносит приговор по оценке представленных фактов.

Председатель серьезно задумался. Потом уже совсем по-другому посмотрел на суд. Оценил, как судья вынужден постоянно отвлекаться на размышления.

— Я обязательно обсужу это предложение, ваша светлость.

— О, не принимайте это за приказ ни в коем случае, не планирую влезать в вашу епархию. Просто отметила, что судья вынужден заниматься не своим делом, и задумалась над тем, что здесь не помешал бы еще один человек, но со стороны обвинения. Триединство: обвинение, защита и над ними закон. И, кстати, идея тут пришла… — Граф Ряжский вздрогнул и с опасением покосился на Элайну. Девочка это не заметила, а вот председатель отметил. — Раз уж у нас тут пошла мода на гербы. Полагаю, системе правосудия тоже не помешает. Смотрите идею: судья держит весы, на одной чаше которых меч — символ обвинения, а на другой щит — символ защиты.

Председатель покосился на графа, который активно помотал головой, мол, даже не думайте это обсуждать или что спрашивать про герб правосудия. Потому мужчина, тайком вытерев пот со лба рукавом, и перевёл внимание на предложение о разделении полномочий:

— Ох, ваша светлость, отличная идея, мы обязательно обсудим этот момент. — Кажется, предложение маркизы по поводу введения третьего лица в суд ему действительно понравилось. — Вы позволите удалиться, ваша светлость?

Элайна снова кивнула, отпуская председателя. Тот торопливо отправился к своим, которые с явным нетерпением дожидались окончания беседы, а стоило председателю появиться, как его мгновенно окружили. Тот стал что-то оживленно рассказывать. Теперь некоторые члены магистрата стали снова поглядывать на Элайну, но явно сам суд уже не занимал их мыслей.

— Отличная идея, — заметил граф. — Надо будет герцогу посоветовать.

— Пользуйтесь, — отмахнулась Элайна.

— И представление вы устроили отличное. Люди представленными фактами, особенно по госпиталю, доведены до ярости. Теперь они будут и сами отлавливать всех шпионов и воров. Строжу будет проще работать.

— Ага. А он, кстати, так и не понял, зачем я это устроила. Ему даже в голову не пришло, что я так хочу показать, как действуют эти типы и к чему всё может привести. Теперь вот гарловские шпионы пусть попробуют найти какого дурачка для помощи.

— Ну использование втёмную никто не отменял.

Элайна пожала плечами.

— Я хотела облегчить Строжу работу — я это сделала. А делать за него всю работу не собираюсь. Да и не умею. Тут главное, чтобы охота за шпионами не вышла из границ… Но тут уж пусть Строж следит. Граф, намекните ему, что не стоит ловить шпионов там, где кто-то по пьяни ляпнет, что я малолетняя дура. Выглядеть это будет…

— Правдой, — кивнул граф серьезно. — А за неё судить глупо.

Элайна обиженно глянула на него.

— Моё малолетство быстро пройдёт, а я не дура. Вот это гнусная ложь.

— Вот за неё и будем судить. За ложь.

— Да ну вас. Будто у нас других дел нет, только за пьянчужками охотиться, кто по пьяни что-то там буркнул. В общем, узнаю, сама напьюсь и пойду по городу горланить неприличные песни… Про герцога.

— А вы знаете такие? — с явным интересом спросил граф Ряжский.

— Найду и выучу, — пообещала Элайна. — А если не найду — придумаю.

— Мне очень хочется на такое посмотреть, но, боюсь, ваш отец этого зрелища не переживет, а я, как сенешаль, несу ответственность в том числе и за его здоровье. Потому вынужден покориться шантажу и обещаю пьяниц в изменах не обвинять.

Элайна прыснула, с трудом удержавшись от смеха.

— Знаете, граф, а ведь до этого я считала вас черствым сухарем, который ничего, кроме своих цифр, не знает и не хочет знать. А вы, оказывается, и шутить умеете. Сейчас жалею, что долго вас избегала.

— О, ваша светлость, вы совершенно в мой адрес не ошиблись. Но ваша неуёмная энергия сумела растормошить и такого вот сухаря. С вами трудно соскучиться.

— Да, повеселиться я люблю, — согласилась, ничуть не смутившись, Элайна. — Это вся моя семья отмечает.