Лат медленно кивнул.

— Вот именно это меня и смущает, Вальд. И что реально хотел Осмон, мне непонятно. Я не говорю, что он везде врал, нет. Осмон что-то задумал, и не свержение меня, я даже не уверен, что он играет против меня… Вот за что его никогда не любил — никогда не поймешь, что у него на уме, и никогда прямо не скажет, чего хочет. Ясно же, что идея с женитьбой на дочери герцога — бред. Не после всего случившегося. И меня, и её свои же растерзают. Ты правильно сказал, что даже Великий Дух не утихомирит. И Осмон не может этого не понимать… Ха! Слухи! Думаю, он хочет, чтобы об этом пошли слухи! Но зачем?

— Ненавижу Осмона, — буркнул Вальд. — У этого старика вечно есть запасные планы на запасные планы, которые еще обернуты в другие планы. Столько крови в свое время нам попортил…

Лат хмуро глянул на него. Потер лоб.

— Как же просто было простым вождем… Меч в руки и вперед с дружиной… Но вот в чем Осмон не ошибается, мы скоро станем посмешищем. И если мы хотим хоть как-то это поправить, то придётся воспользоваться советом Осмона.

— Про то, что она нужна живой? А знаешь… Если еще пойдет слух о женитьбе… Это может основательно запутать всех, и никто не поймёт, где тут правда, а где ложь… Особенно если посторонние не знают про «нежные» отношения к дочери герцога простых гарлов.

— Может, ты и прав, — вздохнул Лат. — Только я нутром чую, что тут всё сложнее и это только самый простой план, самый первый…

— А еще Осмон прав в том, что шаманы понимают ситуацию и будут держаться за власть любой ценой. Даже если это потребует уничтожения единства гарлов.

Лат резко посуровел, сжал кулак.

— Я их сам раздавлю!

Суд над вскрытыми предателями состоялся через день, после прорыва наёмников в город. И то потому, что Элайна просто о суде забыла. Если бы Дайрс не поинтересовался, когда госпожа планирует, наконец, разобраться с предателями, то, наверное, они так и остались бы сидеть в тюрьме до конца жизни. Граф Ряжский, вроде шутливо, а вроде серьезно попенял капитану, что лучше бы так и случилось, зачем, мол, тревожить леди такой ерундой.

Элайна буркнула себе под нос то, что никто не понял (сделали вид, что не поняли, ибо леди не должна знать таких слов) и отправилась в магистрат договариваться и инструктировать. Вопреки обычному, не взяла с собой никого, только гвардейцев сопровождения. Отловила Строжа, который занимался какими-то своими делами в магистрате, и велела быстро собрать всех участников суда. Кто судит, кто защищает.

Строж обречённо посмотрел на леди, куда-то вдаль по коридору и отправился выполнять поручение. Пригласил троих. Оказалось, что судьёй решил быть сам верховный судья города, а защитником назначили его помощника.

— Это обычная практика? — удивилась девочка, помотав рукой, попеременно указывая то на судью, то на его помощника. Но, не дожидаясь ответа, заявила: — Так, не отвечайте, неинтересно. Значит так, я хочу суда, а не судилища. Намек понятен? Нет? Объясняю. Судить строго по закону. Защитник защищает так, словно от этого зависит его собственная жизнь. Если есть несуразности и нестыковки, что-то сделано с нарушением закона, это должно учитываться. Судья должен принимать взвешенное решение, опираясь исключительно на закон. Так понятней?

Судья опасливо покосился на Строжа, который демонстративно закатывал глаза.

— Ваша светлость, я читал те материалы, что предоставил господин Строж. Там всё достаточно очевидно…

— Очень хорошо. Тогда вам не нужно вступать в конфликт с совестью.

— Эм… Ваша светлость… Если позволите, вопрос…

Элайна вздохнула.

— Господин судья, я не кусаюсь, если мне задают вопросы. Честно.

— Зачем это? Дела о предательстве рассматриваются герцогским судом. Вы сами вправе вершить правосудие и вынести приговор.

За спиной Элайны Строж демонстративно постучал кулаком по голове, показывая судье, что он думает о его умственных способностях. Однако Элайна на это никак не отреагировала. Просто глянула на судью.

— Мой суд будет относительно закрытым, а я хочу, чтобы это видели все жители… Ну максимально возможное число, а там они сами разнесут вести по городу. И я хочу, чтобы жители видели, что они действительно виновны, и никто их не оговаривает. Так понятней?

— Эм… Ваша…

— «Леди Элайна». Достали с этой «светлостью».

— А… Эм… Леди Элайна, но если защитник так будет защищать, что я вынужден буду оправдать кого? А там ведь всё ясно. Строж провел великолепную работу…

— Если при таких вводных ваш защитник сумеет оправдать кого, то лично от меня получит премию в сто динаров. А вы его оправдаете. И вам, кстати, тоже будет премия, за беспристрастность.

Судья на миг застыл. Мотнул головой.

— Леди…

— Если что, то я не страдаю слабоумием и не имею привычки забывать отданные приказы и забывать обещания.