Вероятно, после получения этого письма, граф Панин, в то время первый министр России, понял, что императрица категорически не желает лишать Станислава-Августа трона, ибо, с одной стороны, князь Репнин тут же сделал несколько предложений воеводе Руси, свидетельствовавших, хоть может быть и не совсем отчётливо, о возможностях послаблений в том, что касалось гарантий — но ни в коем случае не диссидентов. С другой стороны, Панин сам стал зондировать, косвенным путём, не согласятся ли князья Чарторыйские пойти на искреннее примирение с тем же Репниным.

Они отказались наотрез, и так энергично настаивали на общенациональной ненависти к личности Репнина и заявляли о невозможности вновь внушить полякам доброе расположение к России, пока они видят одетым в мундир посла этой страны человека, поправшего людские права столь возмутительным образом, что императрица решилась, наконец, заменить Репнина князем Волконским [67] , известным уже в Польше в связи с выполнением им различных поручений в предшествовавшие годы, когда он был достаточно тесно с князьями Чарторыйскими связан.

Волконский прибыл в полной уверенности, что недовольство Чарторыйских Репниным сразу же уступит место их полной сердечности по отношению к нему самому, и что он без труда добьётся от князей, и с их помощью, всего, чего желала императрица.

Однако уже вскоре ему представился случай убедиться в ошибочности подобных предположений.

Через некоторое время после вручения им верительных грамот, турецкая армия перешла Днестр и начала с того, что сожгла городок Жванец и штук двадцать деревень вокруг.

Узнав об этом, Волконский явился к королю и обратился к нему с такими словами:

— Аннибал перед воротами!.. Турки только что опубликовали новый манифест от 21 июня 1769 года, в котором Польша обвиняется в нарушении карловицкого соглашения. Опираясь на ложные данные, сообщённые им, скорее всего, Красинским и Потоцким, турки утверждают в том же манифесте, что две трети нашей армии, начавшей осаду Хотина, состоит из поляков, в то время, как в действительности в её рядах находится, в лучшем случае, несколько запорожцев. Наконец, они заявляют, что не станут долее признавать вас королём, и приглашают поляков посадить на трон саксонского принца. Они захватывают владения республики — надобно их защищать. Я предлагаю вашему величеству создать конфедерацию, которая вооружила бы нацию, и идти всем вместе сражаться против турок.

В своём ответе король, не отказываясь прямо, дал понять, что если он в одиночку возьмётся за организацию конфедерации, то рискует так в единственном числе и остаться, и что начинание такого рода может только погубить его, не принеся реальной пользы России, и не защитив фактически его страну.

Волконский понял, что король мог действовать только в союзе со своими дядьями. Истинные намерения и Потоцких, и Радзивиллов были прекрасно доказаны в Радоме, а в настоящее время они снабжали сторонников барской конфедерации деньгами или предоставляли в их распоряжение свои личные войска. Конфедераты же старательно опускали имя короля во всех актах, а кое-где провозглашались даже недействительными все законы, принятые после смерти Августа III, в том числе, и само избрание Станислава-Августа.

И Волконский обратился к Чарторыйским. Их ответы содержали сплошные уловки. Они не говорили окончательно «нет», но подчёркивали, что ещё не время — и т. п.

Вскоре первые победы русских и по ту, и по сю сторону Днестра (там-то как раз и отличился князь Репнин) и сдача Хотина турками стали дополнительным аргументом в пользу того, чтобы заявить, что Аннибал не стоит более перед воротами, и формировать конфедерацию для защиты польских территорий, с которых турки были только что изгнаны, особой необходимости нет...

Но по мере того, как в войну с турками втягивалось всё большее количество русских частей, а успех уводил их всё дальше от польских границ, число русских войск, находившихся в самой Польше сокращалось — число же сторонников барской конфедерации возрастало, и анархия с каждым днём принимала всё более широкий размах.

С 1769 по 1775 год не было выборов ни депутатов, ни трибуналов. Комиссии по делам военным и финансовым вместо того, чтобы обновляться раз в два года, оставались в составе, утверждённом сеймом 1768 года. Правда авторитет военной комиссии не подвергался никаким испытаниям, ибо большинство армейских частей высказалось в пользу конфедерации; что же касается комиссии по финансам, она не располагала и половиной государственных доходов, частенько перехватываемых барскими конфедератами.

В сущности единственной ветвью исполнительной власти, функционировавшей нормально, была выдача королевских патентов на ставшие вакантными места, но и она была до крайности стеснена русскими рекомендациями, становившимися почти приказами благодаря настоятельности, с какой их давал русский двор, и без конца повторяемым его министрами аргументом — король, дескать, должен помнить, что если бы Россия его не поддерживала, он был бы свергнут конфедератами, и что этого довода вполне достаточно для того, чтобы при назначениях отдавать предпочтение русским кандидатам.