Значит, надо подобраться к космопорту как можно ближе, а потом уже решать проблему с пересечением периметра. И на все про все у меня осталось чуть больше сорока минут.

— Проложи курс до ближайшей точки перехода, куда бы она там ни вела, и готовься к старту, — приказал я Генри. — Только сделай все так, чтобы диспетчерская ничего не заметила.

— Будем стартовать с непрогретыми дюзами? — возликовал Генри. — Вон она, романтика настоящей пиратской жизни, о которой я мечтал. А можно я еще напоследок диспетчерскую башню из рельсотрона разнесу?

— Обсудим, — буркнул я и сосредоточился на пилотировании.

— Только одно уточнение, кэп, — сказал он. — Мне проложить курс до ближайшей точки перехода или до ближайшей точки перехода, из которой не появится имперский военный флот? Потому что, как подсказывает мне логика, это могут быть две совершенно разные точки…

— Не будь дураком, — сказал я. — До свободной точки, разумеется.

— Задачу понял, шеф.

Чертов нейромозг старше меня раза в три, если не больше, а порою ведет себя, как настоящий невоспитанный подросток.

Я выжимал из флаера максимум. Конструкция гражданской машины не предусматривала гравикомпенсаторов, потому перегрузка вжимала меня в кресло. Скрип обшивки я привычно игнорировал, тщательно мониторя пространство вокруг себя.

Со стороны города меня никто не преследовал, ракет класса «земля-воздух» никто не запускал, и я надеялся, что все слишком заняты грядущими планетарного масштаба проблемами и никому нет до меня никакого дела.

Когда я доберусь до космопорта, Генри уже закончит все предполетные проверки (по сути, это формальность, можно взлететь и без них, но пусть он будет хоть чем-то занят), после чего мы стартуем и вручим свою судьбу космосу.

Ну, и летному мастерству моего пилота, разумеется.

Когда флаер преодолел половину расстояния между городом и портом, нейромозг моего корабля снова вышел на связь.

— Ой-ой, кэп, — сказал он.

Когда управляющий твоим космическим кораблем нейромозг выдает тебе сообщения типа «Ой-ой», то даже со скидкой на его перманентную придурковатость воображение начинает рисовать перед внутренним взором всевозможные катастрофические сценарии.

Служба безопасности космопорта поняла, что меня нет на корабле, после чего влегкую назначила меня виновным за все творящиеся на планете безобразия, и «Старый Генри» сейчас окружают танки.

Имперский флот пошел на продавливание орбитальной обороны до истечения срока ультиматума, и через пару секунд на взлетно-посадочное поле начнут валиться горящие обломки спутников.

Во время проведения предстартовой проверки ходовой реактор выдал критическую ошибку и впал в бесконечный цикл перезагрузок, предвещающий, что в ближайшее время «Старый Генри» с этой планеты никуда не полетит.

Кэмпбелл вычислил меня куда раньше, чем я рассчитывал, и сейчас его специалисты вскрывают корпус корабля плазменными резаками.

Воображение у меня богатое, мозг работает быстро, так что на создание всех этих апокалиптических картинок мне потребовалось не больше одной секунды.

А параллельно мне приходилось управлять флаером, шедшим на пределе своих возможностей, и мониторить окружающее пространство на предмет пуска ракет или возникновения каких-то других препятствий для моего возвращения, так что я не успел даже сформулировать уточняющий вопрос, когда Генри выдал следующую реплику.

А вот ужасов себе нафантазировать успел, конечно же. В этом я мало отличаюсь от обычных людей.

— С тобой тут хотят пообщаться.

— Кто? — спросил я. Это точно не диспетчерская башня, с этими деятелями он бы и сам разобрался.

— Твой имперский приятель, — сказал Генри. — Вызывает на экстренной частоте уже почти минуту, и мне все тяжелее его игнорировать.

— Ты не делал никаких резких движений?

— Разумеется, нет, кэп. Все по инструкции.

— Тогда ответь. Изображение сгенерируй, аудиоканал переключи на меня.

— Ай-ай, сэр.

— Нет, стоп, — сказал я. — Не надо изображения. Только аудиоканал.

— Ай-ай, сэр, — в следующий миг в ухе раздался голос Гриши.

— Джек?

Я изобразил зевок, делая вид, что только что проснулся, не слишком доволен его вызовом и не вполне соображаю, чего ему вообще от меня понадобилось в столь неурочный час. Последнее, кстати говоря, было истинной правдой.

— А кто еще? Генеральный секретарь галактического совета?

— Привет, браток, — сказал он. — Нам надо поговорить.