— Просим вас, господин, проходите, — синхронно произнесли девушки поклонившись, и повели к свободному столику у окна. Несмотря на то, что было всего около девяти утра, кафе не пустовало, и несколько столиков уже были заняты серьёзными мужчинами в костюмах, видимо, зашедшими сюда перед работой, и за каждым из них ухаживали сразу две девушки.

Я, конечно, слышал и раньше об этих мэйдо-кафе, где все официантки были одеты в костюмы горничных и всячески угождали зашедшим туда мужчинам, но бывать тут мне пока не доводилось. Репутация у них была довольно своеобразной, надо сказать. С одной стороны, ничего пошлого тут вроде как не было. Да, официантки были одеты в довольно короткие кружевные платья, и вечером устраивали танцы в стиле кабаре, но вся эротика ограничивалась этим, и ролью прислуги у девушек, принимающих заказы стоя на коленях перед посетителями. В таких кафе существовало правило — никаких прикосновений.

С другой же стороны, мэйдо-кафе привлекают в первую очередь не туристов или детей, для которых такая яркая обстановка и беззаботная атмосфера кажется особенно манящей, а средневозрастных японцев, ищущих компанию. Эти заведения стали популярными местами для одиноких мужчин, желающих пообщаться с молодыми девушками. Они приходят сюда не ради еды или развлечений, а именно ради получения внимания со стороны молодых сотрудниц.

Несмотря на формальные ограничения в виде запрета прикосновений, реальность зачастую оказывается более жестокой. Домогательства, предложения общения за пределами кафе и даже преследования со стороны мужчин, которые не осознают границ, не раз были замечены в мэйдо-кафе.

Короткие наряды, невинно-милый образ и роль прислуги, в которой ты не можешь открыто отказать клиенту, создают атмосферу, в которой девушки не чувствуют себя в безопасности, подвергаясь объективации и сексуализации. А их личное пространство становится предметом злоупотреблений.

Работа горничной в мэйдо-кафе накладывает на девушку свой отпечаток. Они воспринимаются как современные гейши, но с гораздо меньшей защитой и уважением. Многим девушкам стыдно за свою работу, и страх перед осуждением со стороны семьи заставляет их скрывать своё занятие.

— Нормальное кафе не могла выбрать? — проворчал я, когда услужливые девушки выслушали сидя на коленях наш заказ, и с улыбками побежали его выполнять.

— А чем тебя это не устраивает? Смотри, как тут тебе все услужить готовы. Вон, даже сейчас с тебя глаз не сводят, — с хитрющей улыбкой кивнула она в сторону барной стойке, где сидели свободные девушки-горничные, и о чём-то хихикали, поглядывая в нашу сторону.

— Скорее они гадают, что такая красивая девушка как-ты делает вместе с таким страшным парнем, как я, — хмыкнул я, — И давай уже ближе к делу. У нас не так много времени. Рассказывай, зачем притащила меня сюда, и для чего тебе вообще понадобилось врать родителям про парня, а то я и передумать ещё могу.

— Фу, какой ты скучный, — поморщилась Мия, я сделал вид, что собираюсь встать и уйти, и она тут же замахала ладошкой, — Ладно-ладно! Не злись. В это время просто ещё почти никакие кафе неподалеку от моего дома не работают, вот и пришлось сюда идти. Ну, и ещё по одной причине. Хочу сделать здесь несколько наших фоток, для подтверждения легенды о том, что мы встречаемся.

— Да зачем тебе это? Ты понимаешь, что это просто глупо, — попытался я ещё раз воззвать к голосу её разума, — Лучше сразу признаться во вранье, чем попасться на нём, когда мы к тебе домой придём. Это отца довольно легко провести можно, а вот маму почти нереально. Они ж сердцем чуют, когда им врут, особенно, в таких вопросах, как отношения.

— Сердцем чуют? Глупости! — решительно отрезала она, — Если бы это было так, то она давно знала бы, например, что это я стащила у неё тушь, а не она сама потеряла её на работе, как она думает, или что когда я отпрашивалась на ночёвку к подруге, я на самом деле ездила в другой город на концерт IVE, или… Да там много чего ещё можно вспомнить, но тебе об этом знать не надо, — показала она мне тут язык, — Короче, не дёргайся. Всё нормально будет. Ща мы хорошенько порепетируем только…

— Я так и не услышал, из-за чего я вообще должен страдать такой ерундой. Причина какая у всего этого? — перебил я её, не мигая уставившись на неё, и не обращая внимания на официантку, подошедшую к нам с кофе.

— Ладно, — нехотя выдохнула она, — Скажу. Конечно, для тебя причина может показаться глупой, но для меня это важно. В общем, слушай, — ещё раз вздохнула она, и глотнула кофе, собираясь с мыслями, — Я очень люблю свою маму, даже несмотря на некоторые странности её характера. Иногда она зацикливается на чём-то, и становится просто невыносимой, пока мне не удаётся переключить её внимание на что-то другое. Вот и сейчас она буквально помешалась на тему того, что у меня нет парня, когда узнала, что у дочек её лучших подруг парни уже есть. С чего-то вдруг решила, что это ненормально, когда девушке которой скоро семнадцать лет исполнится, нет ухажоров. Хуже того, она стала сама подыскивать мне их. Вот уже целую неделю я каждый вечер выслушиваю от неё, какой замечательный сынок у кого-нибудь из её коллег, и как было бы здорово, если бы мы подружились. Но даже это я ещё могла бы вытерпеть, если бы вчера она не заявила, что дала кое-кому мой номер телефона, и скоро меня должны позвать на свидание! Тут я поняла, что если что-нибудь срочно не придумаю, то скоро мой номер телефона окажется у половины парней Токио! Вот и выпалила первое, что пришло в голову. Мол, не переживай, парень у меня есть, просто не хотела тебе пока об этом говорить. А как бы я ещё могла её остановить?

— Ты могла сказать, что познакомилась по интернету, и твой парень живёт в другом городе. Нашла бы фото какого-нибудь красавчика, и показала бы ей его фото, — предложил я, ожесточённо размешивая в чашке рисунок в виде сердечка из сливок.

— Вот жешь! И правда ведь. Об этом я не подумала. А ведь могло и сработать… — задумчиво пробормотала она, откусывая маленький кусочек пирожного.

— Ага. И мама была бы довольна, что у тебя парень — красавчик, а не кто-то вроде меня, со взглядом убийцы. Не боишься, что знакомя её со мной, только хуже себе сделаешь? — улыбнулся я ей, глотая ароматный, обжигающе горячий, кофе.