— Так это Батя тебя подстрелил в оружейке? — догадался Борис.

Парень снова кивнул.

— А мы думали, что он в ногу… Суровый мужик был твой Батя! — хмыкнул Борис, почёсывая щетину. — Хотя помер красиво. С огоньком. В прямом смысле! Настоящий боец! Уважаю таких!

— Откуда у вас автоматическое оружие и гранаты? — прямо спросил я.

Женя посмотрел на меня растерянными глазами, потом неуверенно мотнул головой.

— Мы… даже не знали, что у него есть. Тренировались только на разрешённом. Свои запасы он достал, когда началось. Сказал, что всегда готовился к чему-то подобному.

— Ясно, — хмыкнул я.

Отставной военный. С фетишем, похоже. Автоматы не новенькие. Вероятно, они у него начали прикапливаться в годы службы. Скорее всего, всё это оружие было «утеряно» на учениях. Схема не новая.

Например, его подразделение условно «уничтожено». Он и несколько проверенных товарищей «теряют» несколько единиц оружия и ящик с боеприпасами, тщательно маскируя их в лесу.

Ну или он мог отвечать за раздачу боеприпасов для стрельб. В отчётности списать на «технические потери» — недосып патронов, осечки, отстрел сверх нормы. Несколько тысяч патронов и пару десятков гранат так сэкономить реально. Если захотеть. А он, похоже, очень хотел.

— Если у вас было оружие, то чего вы не остались сидеть в своём клубе? — уточнил Борис.

— Так жрачка и всё остальное необходимое, — пожал плечами Женя. — Батя потому и выбрал тот торговый центр, что там всё есть. Продуктовый, аптека, бытовая химия и оружейка. Комплект… — он закашлялся и сжался от боли. — Нужно было только укрепить периметр, этот дурацкий фасад… но мы не успели…

— Крутой мужик был, — вздохнул Борис. — Жалко, что не сошлись.

— Да мразью он был, — плюнула Искра, хотя ничего про этого Батю не знала и в глаза его не видела.

— Он не был плохим, — тихо, но твёрдо возразил Женя. — Просто… конец света этот… он всех меняет. Кого-то ломает, кого-то делает сильнее… или злее. Батя хотел как лучше… для своих…

— Какой у тебя класс? — спросил я, меняя тему. — Стрелок?

Ещё один кивок.

«Стрелок, третий уровень, — отметил я про себя. — Если выживет и перейдёт на нашу сторону, будет полезен. Опытный, обученный. Но доверять ему пока рано. Кто знает, что у него на уме, и не попытается ли он отомстить за своего Батю и остальных, когда окрепнет. Не факт даже, что Батя действительно стрелял именно в него. Это может быть обычным прикрытием ради выживания, а выживать парня учили».

— Вера, — обратился я. — Пуля всё ещё в нём. Нужно извлекать. Иначе заражение, и тогда уже никакое твоё «Малое Исцеление» не поможет. Поздно будет.

Медсестра побледнела ещё сильнее, её руки непроизвольно сжали края блузки.

— Но… я никогда… Я только ассистировала на операциях… Сама никогда… Это же такая ответственность…

— Когда-то нужно начинать, — спокойно, но настойчиво сказал я. — У тебя есть навыки, есть знания. Дай парню обезболивающее. Что у тебя там самое сильное? И приступай. Ты справишься. Другого выхода нет.

Её глаза наполнились страхом, но в них промелькнула решимость. Она несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с духом, потом достала из инвентаря шприц и ампулу. Её руки слегка дрожали, но голос звучал уже твёрже.

— Хорошо… я попробую. Только… вам придётся мне помочь.

— Конечно, — кивнул я. — Всё, что потребуется.

Мы с Искрой перебрались назад. Девушка не хотела, но я настоял. Нечего отлынивать от командной работы, раз уж собралась влиться в коллектив.

— Держи фонарик, будешь светить, — велел я.

Вера сделала парню укол, а затем вставила ему в рот кляп — старый кожаный ремень, свёрнутый в несколько раз.

— Чтоб язык не прикусил, — объяснила она, хотя он и так понял. — Вы с Борисом будете держать, — добавила она, глядя на меня.

Вера взялась за хирургические инструменты. Руки у неё дрожали. Ей предстояло выковырять пулю, засевшую где-то между рёбер.

— Вера успокойся, всё получится, — сказал я с максимальной уверенностью.

Она облизала губы и приступила. Несмотря на волнение, девушка действовала на удивление методично. Её пальцы быстро обрели твёрдость и точность движений. Скальпель, зажим, пинцет… Она работала, как заправский хирург. Во всяком случае, на мой далёкий от медицины взгляд.

Сперва обработала кожу вокруг антисептиком, затем расширила рану для доступа скальпелем.

— Глубже, чем я думала, — пробормотала она, наклоняясь к ране. — Держите его крепче.

Искра держала фонарик, но старалась не смотреть.

— Свети ровно, — буркнул я.

Вера ввела пинцет в рану, и Женя застонал сквозь кляп. Его тело дёрнулось, но мы прижали его сильнее.

— Почти… почти… — шептала Вера, и вдруг её пальцы совершили резкое движение.

Раздался глухой чвяк, и на бинт выпала пуля — деформированный кусок свинца, покрытый кровью.