Шрифт:
— Вышла, — выдохнула Вера. — Теперь нужно зашить разрез.
В её в руках появилась загнутая игла и капроновая нить. Шов получился ровным.
— Выживу? — хрипло спросил Женя, когда Вера вынула кляп.
Он выглядел очень хреново, пот валил градом, кожа выцвела. Но парень храбрился, не ныл и держался. Боевой дух в нём есть, это хорошо.
— Обязательно, — кивнула она, но в глазах читалось сомнение.
Искра с облегчением выскочила из машины и вернулась в кресло водителя. «Ну хоть не блеванула», — подумал я. Закончив, Вера активировала свой навык «Малое Исцеление». Зеленоватое свечение окутало рану.
— Недостаточно, — прицокнула медичка.
И повторила. Потом ещё раз. И ещё. Я увидел, как края кожи начинают медленно стягиваться.
— Маны почти не осталось, — выдохнула она и устало села на лавку.
Перед её лицом вспыхнуло системное сообщение, которое, смог прочитать и я:
УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:
Поздравляем! Ваш уровень повышен!
Ваш текущий уровень: 2
До следующего уровня: 200
Получено очков характеристик: 3
Открыты новые Навыки:
«Диагностика»
«Работа с Энергетическими Кристаллами»
Вам доступно подарков: 1
— Ух ты! — Вера удивлённо захлопала ресницами, её усталость как рукой сняло. — Я… я получила новые навыки! И кристаллы могу использовать! Это же… это же так здорово!
Её мана полностью восстановилась после левел-апа, но я всё равно достал из инвентаря несколько кристаллов первого уровня и протянул ей.
— Держи. Пригодятся. Ты молодец, Вера. Отлично справилась. Ты спасла ему жизнь.
Она взяла кристаллы, её щеки слегка порозовели от похвалы и волнения.
— Спасибо, Лёша… Я рада, что смогла помочь.
Искра, наблюдавшая за этой сценой, громко фыркнула, но без обычной злости, скорее, это походило на… зависть? Или просто раздражение от чужого успеха.
— Ну, началось, — проворчал Борис, ухмыляясь и подмигивая Искре. — Кажется, кто-то ревнует. Не переживай, рыжуха, и тебе применение найдём.
— Заткнись, мужлан, — огрызнулась Искра. — Просто я не вижу её уведомление. Похоже, вы ещё не считаете меня сопартийницей.
— А ты не торопись, — ответил я.
И в этот момент тишину разорвал резкий, металлический звук.
Сухой, характерный щелчок.
Кто-то передёрнул затвор прямо у бокового стекла.
Глава 12
Кладбище
Мы замерли, как суслики перед удавом. Я медленно повернул голову, стараясь не делать резких движений. В свете луны, пробивающемся сквозь листву и грязное стекло «Буханки», стоял невысокий, кряжистый мужик в потёртой телогрейке и ушанке, сдвинутой на затылок.
В руках он держал старый, но ухоженный дробовик. Его стволы смотрели точно на меня.
— А ну, вылазь из машины, народ! Живо! И руки так, чтоб я видел! — раздался хриплый, прокуренный голос.
— Спокойно, отец, — сказал я, медленно открывая дверь. — Мы не враги. У нас раненый. Мы просто хотели переждать ночь.
— Вижу, что раненый, — мужик кивнул на Женю, не опуская ружья. — Чего по ночам шастаете? Война идёт, а вы тут… как у себя дома расположились!
— Какая война? — осторожно спросил я, пытаясь понять, насколько он в курсе происходящего.
— Обыкновенная! Город бомбят, стрельба кругом! Американцы полезли! НАТОвцы эти, будь они неладны! — в его голосе прозвучала неподдельная досада.
Я переглянулся с Борисом. Похоже, этот дед не совсем в курсе последних событий. Или его разум просто отказался принимать новую, слишком уж безумную реальность.
— Отец, ты интерфейс видел, когда всё началось? Сообщение от Системы? Голубое такое, перед глазами?
Мужик нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Какая-то хренотень вылазила, да. Буквы какие-то, непонятные. Я «Да» ткнул на всякий случай, а потом всё пропало. Связи нет, телевизор молчит, радио не фурычит. Вот и сижу тут, как сыч. Жду, когда починят. А тут вы… шумите, ездите…
Я поднял глаза на его ник, маячивший над ушанкой:
Фёдор Кузьмин — Уровень 1
— Послушай, Фёдор… Это не обычная война. Всё гораздо хуже. Город кишит… тварями.
— Конечно, тварями! Я бы и сам этих сволочей бить пошёл, да куда ж мне старому против солдатни!
— Нет, ты не понял. Это не люди, не солдаты, не американцы. Это мутанты. Они людей жрут. Превратились из тех, кто «Нет» выбрал или вообще не стал выбирать.
Глаза Фёдора округлились, в них мелькнул страх и недоверие.