Она вышла из трамвая и остановилась перед нарядным зданием. Здесь, в Италии, она привыкла, что здания называют палаццо. Чудно как. Галя робко прошла сквозь широкую арку распахнутой деревянной двери. Из окошка слева выглянула пожилая женщина с аккуратными седыми локонами:

– Синьора, вы кого-то ищете?

Услышав имя, женщина, оказавшаяся консьержкой, указала на лифт. Лифт был старинным, с металлической сеткой и плюшевым красным диванчиком внутри. Не хватало только человека в белых перчатках, который нажимает на кнопки.

Кристина в чёрном пиджаке, алой блузе с пышным бантом, юбке-карандаше и с голыми загорелыми, на редкость стройными и худыми ногами (интересно, неужели она пойдёт в офис без колгот?) пыталась вдеть в ухо серёжку.

Из дверей вышел молодой мужчина с залысинами. Он улыбнулся, протянул Гале руку и представился:

– Франческо, piacere, – чмокнул в щёку Кристину, попрощался, взял пальто и вышел.

– Я вам всё покажу. Давай на «ты»? – предложила Кристина.

Она провела Галю по длинному коридору в детскую.

– Ох, у вас детишки? – спросила Галя.

Кристина улыбнулась:

– Да, София. Мы забираем её на выходные, а вообще она за городом живёт, так лучше, здесь такой воздух, – и она сморщила свой красивый носик.

Кристина показала спальню, студию мужа, две ванные комнаты и главное своё богатство – отдельную гардеробную.

– Вот здесь мне нужна сегодня помощь…

Гардеробную размером с бар, в котором работала Галя, заполняли ряды обуви, пиджаков, платьев, курток, шуб. Такие комнаты она видела только в фильмах.

– Это всё ваше? – робко спросила Галя.

– Ну, тут затесалась пара вещей мужа, но в целом здесь только моя одежда. Мы, собственно, из-за этой гардеробной и купили квартиру. – Она засмеялась, но потом осеклась и быстро заговорила:

– Мне нужен человек для… – Кристина потёрла переносицу, пытаясь подобрать слова, – порядка, вот! – улыбнулась она. – Каждое утро, пока мы на работе, было бы идеально. Ну, там… вешать бельё, гладить, влажная уборка, всякое такое. Анита сказала, что у тебя есть пара часов перед баром, так? А если иногда у тебя получится что-нибудь на вечер приготовить – вообще хорошо. Ты умеешь готовить?

Галя перечислила всё, что умела. Каждый день Адольфо требовал новое блюдо, и она научилась всем его любимым домашним рецептам.

Услышав слово «борщ», Кристина закатила глаза.

– Не, вот борщ мой муж точно не поймёт. – Кристина посмотрела на свои «Ролекс». – Ключи можешь приносить потом в бар, я всё равно там обедаю сегодня. И у меня есть ещё запасные. Всё, мне пора.

Галя осталась одна и принялась за уборку. Подняла разбросанные вещи и аккуратно сложила. Грязную одежду отнесла в специальную комнату. Пространство со стиральной машиной и сушилкой было размером с их комнатушку, там пахло свежестью. Какие-то вещи сушились на металлической штуке, какие-то крутились в ещё одной стиральной машине, или нет, это не стиральная машина, а сушилка, точно. Как здорово, целая отдельная комната для белья!

Галя зашла в ванную комнату, вытерла зеркала, прошлась по мебели из благородного розового камня. По краю ванны стояли баночки, шампуни, груды твёрдого разноцветного мыла, ароматные свечи в стеклянных держателях. Убирать такую роскошную ванную было одно удовольствие. Это тебе не больница.

Итальянские дети, включая дочку Кристины, живут в красоте, а Беатриче вынуждена ютиться в убогой коммуналке, по-другому и не скажешь. О коммуналке Галя знала не понаслышке. Она до двенадцати лет в такой жила. Сиденье на унитаз у них было личное, съёмное. В ванной они с семьей не мылись: ездили к бабушке. Только душ.

В абсолютно белоснежной спальне Кристины белой оказалась не только мебель, но и постельное бельё, ковёр, занавески и люстра.

Галя застелила кровать и принялась вытирать огромное зеркало белого шкафа. Она отошла на пару шагов назад и мельком глянула на свои ноги. Сегодня Галя надела свою единственную юбку, вообще она юбки не любила.

«Ноги у тебя немного кривоватые, но ничего, это редко, когда у женщины и правда стройные красивые ноги», – говорила мама, подшивая Гале очередное платье, прикрывающее коленки.

Галя не обижалась на маму за «кривоватые ноги», особенно когда поцеловалась раньше своей длинноногой подруги. Раз у неё есть парень, значит, она имеет ценность, значит, кому-то нужна, даже с кривыми ногами.

Она смела пыль с комода, аккуратно протёрла стекло свадебной фотографии Кристины и Франческо. Такой приятный муж. Он казался Гале очень вежливым, улыбался. Порой она слышала в баре, что Кристина была им недовольна, но почему, понять не могла. Франческо уважал Кристину, разговаривал спокойно. А вот сама Кристина – нет. Закатывала глаза, говорила, что он ничего не понимает, а когда секретничала с подружками, жаловалась, что он скучный.