— Мы проверили несколько домов, где, по слухам, водятся привидения, – сказала Дарла не менее серьезно. – Большинство из них оказались лажой, но мы зафиксировали несколько реальных случаев. – Она постучала по устройству, которое держала в правой руке. – Несколько минут назад мы получили чёткие показания в моей комнате, когда внезапно включился экран.

— Мы решили пройтись по коридорам с детектором, чтобы посмотреть, сможем ли мы собрать больше данных, – добавил Бакстер. – Из этой комнаты мы получаем очень хорошие показания. Это очень интересно. Не возражаете, если мы зайдём и посмотрим?

— Ну… – сказал Оливер.

Леона встревожилась. – Да. Да, я не возражаю. Но я не совсем одета, для гостей. И уже второй час ночи. Я бы хотела немного поспать.

— Это займет всего несколько минут, – заверил ее Бакстер.

— Конечно, – сказала Леона.

Глаза Дарлы расширились. – О. Мы понимаем. Абсолютно. Извините за вторжение. Увидимся завтра утром за завтраком.

— Конечно, – сказала Леона. – А теперь, если вы не против…

— Конечно, извините за беспокойство, – сказал Бакстер. Он помолчал. – Записывайте, пожалуйста. Записывайте всё, что вам покажется странным в энергии возле рез- экрана – или, если уж на то пошло, в любой точке вашей комнаты.

— Обязательно, – сказала Леона. – Мы сейчас же этим займёмся.

— Увидимся утром, – сказал Оливер.

Бакстер и Дарла неохотно двинулись по коридору. Оливер закрыл дверь и обернулся. Уголок его рта дернулся.

— Так, они не молодожены, – сказал он.

Она сморщила нос. – А какая хорошая была теория.

—…Следуй за мной в будущее…

Отвлекшись на завораживающий голос Вэнса, она снова сосредоточилась на экране. – Что теперь? Мы не сможем заснуть, пока крутят это видео.

— В таком случае, возможно, нам стоит уделить внимание этому.

Оливер прошел через комнату и сел на край кровати. Он изучал рез-экран, снова сосредоточенно, профессионально. Она колебалась, не зная, как поступить. Вероятно, он прав. Им нужна была информация. Но она в пижаме. Она подумала надеть халат, но это показалось ей несколько нелепым в сложившихся обстоятельствах. Она напомнила себе, что он видел её гораздо более раздетой.

— Хорошо, – наконец сказала она.

Она села рядом с ним и стала внимательно рассматривать человека, страдающего манией величия, на рез-экране. Вэнс держал в руках диск размером с ладонь, с металлической цепочкой. В подвеске был вставлен небольшой кристалл.

—…Всегда носи символ своей преданности…

— Он очень четко указал на необходимость ношения этих подвесок его последователями, – задумчиво произнес Оливер.

— Да. – Она откинулась назад, заложила руки за спину и уставилась на экран.

— По словам историков, кристаллы должны были резонировать с кристаллами других последователей, – продолжил Оливер. – Именно по ним истинные последователи культа узнавали друг друга.

— Кристаллы в подвесках Вэнса и тот, что мы видели у мёртвой официантки, были прозрачными. Бесцветными. – Леона коснулась камня, который носила под пижамой, а затем взглянула на кристалл в руке Оливера. – Какое место во всём этом занимают жёлтые кристаллы?

— Хороший вопрос.

Видео закончилось, экран погас. Вместе с видео исчез гипнотический голос Вэнса. Леона вздрогнула.

— Слава богу, всё закончилось, – сказала она. – Может, нам удастся еще поспать.

Как только эти слова слетели с ее уст, она поняла, что, скорее всего, уже не сможет заснуть снова, а даже если и сможет, сон будет тревожным.

— Не знаю, как ты, – сказал Оливер, – но не думаю, что я смогу заснуть.

Она тяжело вздохнула. – Уф. Спасибо. Теперь я могу сказать то же самое, не опозорившись. Это напомнило мне, ранее, могу, поклясться, что видела в тумане чью-то фигуру, наблюдавшую за нашими комнатами.

— Я тоже его видел.

— Его?

— Думаю, да, – сказал Оливер. – Но я не успел как следует разглядеть.

— Можешь считать меня слишком впечатлительной, но должна признаться, что эта гостиница с каждым часом становится все более жуткой.

Он поднял брови. – Говорит женщина, которую держали в плену в Подземном мире шайка бандитов-артефактов.

— Да, между нами говоря, возможно, у меня лёгкий посттравматический стресс из-за этого всего. Но не говори моей семье, ладно? Они и так считают, что моя профессиональная и личная жизнь — полный крах.