Если писатель уже умер до того, как посетил мой особняк, то человек, вошедший в эту библиотеку, был призраком. Будучи призраком, он мог стоять у любого окна любого особняка на Грейт-Алфолде, но он некоторое время стоял у окна, где иногда стою я, и смотрел на ряд тополей и те же почти пустые поля, на которые иногда смотрю я.

Если писатель книг был призраком, видел ли он тот же вид, что и я из своего окна? Я верю, что писатель книг видел призраки вещей из моего окна. Он видел то, что я, возможно, видел давным-давно, но не вижу сегодня. Возможно, он видел рукав колодца, которого я больше не вижу. Возможно, он видел мужчин и женщин, которые больше не живут в моих поместьях.

Я сказал своему гостю, писателю книг, что моя библиотека и мои поместья принадлежат ему. Но писателю книг хотелось лишь посмотреть одно за другим в мои окна и пройтись по краю моего парка.

Я прошёл с писателем книг до того места, где кирпичная стена сменяется железными шипами. Писатель оглянулся в сторону моей усадьбы. Он уставился на высокий забор вокруг теннисных кортов. Забор увит декоративным виноградом, и писатель книг видел этот виноград, когда его листья были красными – такими красными, что я предпочёл на них не смотреть.

Со мной говорил писатель. Кое-что он говорил на своём и моём родном языке, но иногда казалось, что он говорит на языке призраков, что ещё более тягостно. Он сказал, что напишет в книге, как краснота нависла над моим особняком, когда он навестил меня. Но он также сказал, что напишет и о белизне, которая видна из окна моей библиотеки зимним утром.

И я понял его слова так, что он также напишет, что зелень бросилась бы в глаза всякому, кто прошел бы по моим владениям и заглянул в колодец.

(Уитни Смит, исполнительный директор Центра исследований флагов, Винчестер, Массачусетс, и автор книг «Флаги сквозь века» и В книге «Across the World» ( Макгроу-Хилл, Великобритания), Мейденхед, 1975 г., говорится, что красный цвет происходит от флага Арпада в IX веке, который был полностью красным; белый цвет происходит от Святого Стефана, который ввел белый крест в национальный герб в XI веке; зеленый цвет — это зеленый цвет невысоких холмов, из которых поднимался крест.) Ближе к вечеру писатель увидел, что небо затягивается облаками, и сказал, что проведет ночь в моем поместье.

Мы с писателем пообедали вдвоем, а потом удалились в библиотеку и посидели у камина. Некоторые называли меня скучным человеком, но я знал, что писатель поджидает меня, как только вино сделает меня разговорчивым. Прежде чем он успел задать свои вопросы, я предложил ему сыграть в игру: я притворюсь писателем, а он – человеком, выглядывающим из окон своей библиотеки в усадьбе в медье Сольнок.

Автор книг рассеянно кивнул, и я предположил, что он согласился принять участие в моей игре. Я взял ручку и бумагу со стола и кратко изложил свои мысли.

заметки, как будто я на самом деле писатель, который когда-нибудь напишет о себе и о человеке из библиотеки усадьбы.

Отблески камина мерцали в мягком золоте вина и витиеватых позолоченных буквах на мрачных томах за стеклом книжного шкафа. Ветер глухо колотил и жутко кричал в окна, словно призраки потерявшихся детей, стучащих кулаками по стеклам и умоляющих о впускании. Изредка в дымоходе раздавался порыв ветра, от которого пламя в каминной решётке резко наклонялось вбок. С довольным видом отпивая из бокалов, двое мужчин смотрели на пламя и тихо разговаривали.

«Меня всегда немного интересовало одно, — сказал писатель, лениво постукивая ногтем по стакану и пытаясь казаться немного скучающим по теме. — Вы, ребята, в своих усадьбах здесь, на Грейт-Алфолде... вы трогаете своих тёлок, когда они достигают зрелости? Щипаете их за бока? Сжимаете их остроконечное вымя? Разминаете им их маленькие случные места?» Он помолчал... «А как тёлки к этому относятся? Бьют ли они своими изящными копытцами? Мычат ли они, призывая своих матерей?»

(Некоторые называли меня скучным человеком, но я всегда знал, почему писатель посетил мой особняк.)

Мужчина из графства Сольнок проницательно посмотрел на своего собеседника поверх края стакана. «Вы получите ответ, как только я узнаю, трогаете ли вы, писатели книг в Задунайском крае, своих годовалых свиноматок перед тем, как отправить их к хряку!»

Человек из медье Сольнок ожидал, что писатель в ответ запрокинет голову и рассмеятся, что послужило бы сигналом к повторному наполнению бокалов, а два светских человека похлопали бы друг друга по плечам и приступили к откровенному обмену воспоминаниями.