Некоторое время он побыл в Киеве, а потом ушёл.

Куда ушёл — никто из них не знает. Зато об этом человеке рассказал настоятель Трёхсвятительской церкви, находящейся рядом. Мужчина поведал, что Стихарь был уже в годах, поэтому не мог продолжать странствовать как раньше. Этот приятный человек решил основать собственную церковь и учить там разуму язычников.

— Где это? — спрашивает Никодим. — Куда он пошёл?

— Какое вам до него дело?

— Он наставил меня когда-то на путь истинный, я обязан ему всем. Хочу найти и сказать искреннее спасибо.

— А-а, это дело благое, — отвечает мужчина. — В Чернигов собирался — там ещё много староверов, кто старых богов чтит. Хотя, скажу вам по секрету…

Настоятель наклоняется поближе, чтобы никто его не услышал.

— Проповедуй, не проповедуй, язычников становится всё больше. Трудно люду верить в одного бога, когда по земле их целая дюжина ходит. Я сам Хорса встречал, даже и не знал, как себя рядом с ним вести.

— Ясно, спасибо вам за всё, — произносит Светозара.

— Удачи.

Девушке пришлось уводить Никодима, поскольку у него свело челюсть от злобы, а ногти так сильно впились в ладони, что оставили красные отметины. Им нужно возвращаться домой, в Стародум, но Чернигов как раз находится по пути, им даже не придётся делать крюк, чтобы заглянуть туда. Никодиму во что бы то ни стало захотелось заглянуть на огонёк к старому знакомому.

Мы вернулись к людям!

Прошло две недели после перемещения. Всё это время мы с Нежданом отбивались от чудищ, пробирались через непроходимый лес, чтобы вернуться на обжитые человеком земли. Тварей оказалось так много, что сражаться с ними было абсолютно бессмысленно. Им попросту нет числа. Единственное, что мы могли — бежать как можно быстрее и прыгать как можно выше, чтобы избегать стычек.

Две недели мы не видели людей, только друг друга. Хорошо хоть Веда радовала глаз.

Спать приходилось в землянках, прикрытых ветками, чтобы нечисть на нас не наткнулась. Ели сырое мясо, поскольку разжечь огонь нечем, да и опасно. Иногда попадались ягоды, но они составляли ничтожную часть нашего рациона.

Одичавшие, грязные, лохматые. Купленная в Новгороде одежда превратилась в рваньё. Но самое главное — чувство одиночества. Впервые за всю мою жизнь я на столько времени отдалился от людей. Все две недели я только и думал о человеческих лицах, которые обступят меня, как только мы вернёмся к нормальным поселениям. Оказывается, человек — такое же стадное животное, как скот, который он пасёт.

Только так можно объяснить наше озверевшее желание оказаться в окружении себеподобных.

— Смотрите! — вскрикивает Веда. — Люди!

Даже девушка-дух соскучилась по людям.

— Наконец-то, — вздыхает Неждан.

Перед нами поле, на котором с десяток человек собирает бобы. Чуть дальше виднеется совсем маленькая деревенька. Значит мы всё-таки вернулись из леса на родину. Это ещё не Новгородская земля — она чуть дальше на запад. Сейчас мы во Владимиро-Суздальском княжестве, владениях людоеда.

— Как я долго этого ждал! — произносит брат.

С отчаянным выражением лица он прыгает вперёд, преодолевая полсотни саженей, и оказывается рядом с мужчиной лет сорока. Неждан хватает его в объятия и так крепко прижимает к себе, что тот даже пошевелиться не может. Остальные люди на поле лишь с удивлением смотрят на происходящее. Кажется, они решают, представляем ли мы опасность. Стоит ли бросаться домой, спасать свои жизни.

— Не хочешь тоже кого-нибудь обнять? — спрашивает Веда.

— Хочется, конечно, — говорю. — Но я держу себя в руках.

— Люди! — кричит брат. — Человеческие люди!

Брат принимается целовать мужика перед ним в лоб. Тот, совершенно сбитый с толку, стоит и боится пошевелиться. Он уже понял, что Неждан очень силён и так просто избавиться от него не получится, поэтому просто замер.

— Брат твой скучал по людям побольше тебя, — замечает Веда.

— Похоже на то.

Закончив лобызать мужчину перед ним, брат смотрит ему в глаза и с чувством произносит:

— Будь здоров, мужик! Кто бы ты ни был.

— Спасибо…

— Долгих лет тебе и вообще, чтобы всё-всё было…

Договорить брат не успевает: его взгляд падает на девушку, стоящую чуть на отдалении. Молодая, худющая. Он тут же срывается с места, подбегает к ней, закидывает её на плечо словно тряпичную куклу и уже несётся в сторону деревни.

— А ну стоять! — кричу ему в догонку. — Поставь на место!

— Братан! — в отчаянии отвечает Неждан. — Я две недели женщин не видел!