В основном всё это пространство было пусто, если не считать двух стражей, которых я миновал, и еще четверых мужчин, находившихся поодаль и расположившихся на диванах, расставленных буквой «П».

Впрочем, сидели только трое. Причем каждый из них занимал по одному из диванов. Четвертый стоял перед ними и что-то объяснял, небрежно жестикулируя.

Медленно, чтобы не нарушить режим Крадучести, я подошел к четверке.

— Я же не виноват, что Тупорыл оказался таким слабаком, кхе, — оправдывающимся голосом сказал Мразота. Именно он стоял.

Остальные трое, все как один, были высокими, толстыми и одетыми в шикарные деловые костюмы. Я сразу узнал их, и это изумило меня.

Три толстяка на диване не были обычными людьми. И я вовсе не о том, что это были аватары на Зоне. Уверен, их обличия были скопированы с реальных носителей. Никто не рискнул бы на такую наглость — присвоить себе облик мафиозных боссов.

Самая крутая преступная организация «Гегемоны» славилась тем, что всегда росла, поглощая в себя другие структуры. Боссы мелких структур становились боссами Гегемонов. Таким образом, организация насчитывала десятки руководителей, которые управляли общей структурой по демократическому принципу, а именно: принимали решения мнением большинства.

Большое количество боссов делало Гегемонов непотопляемыми. Ведь даже устранение нескольких из них не рушило организацию в целом. В отличие от них, Добрый Дядюшка управлялся лишь горсткой уважаемых людей.

Я не мог знать настоящие имена этих троих. Но их псевдонимы на Зоне совпадали с тем, как их называли в жизни: Хрусталик, Пряник и Мегамозг. Я наблюдал за сценой, не шевелясь, чтобы не выдать своего присутствия.

— Думать башкой надо было, — угрожающе предъявил Пряник.

— Ты грохнул единственного свидетеля, который знал о Баклане, — добавил Хрусталик.

— Не беспокойтесь, я обязательно найду этого вашего Баклана, будь он неладен, — заверил Мразота.

— Вопрос в том, когда ты это сделаешь? — вкрадчиво произнес Мегамозг.

— Спешка до добра не доведёт, — Мразота изобразил кислую улыбку. Чувствовалось его напряжение.

— Умный, что ли? — возмутился Пряник. — С пулей в голове умнее станешь!

— Успокойся, Пряник, — урезонил его Хрусталик. — Ты же знаешь, он лежит в отключенном гробу, как и мы. Ты просто переродишь его, чем лишь усложнишь задание.

— Я могу сделать с ним вещи и похуже смерти, — не унимался Пряник.

— Тихо, тихо, — вмешался Мегамозг. — Мразота ускорит свои поиски и скоро разыщет Баклана. Так ведь?

Мразота выглядел довольно несчастным.

— Да, — выдавил он.

— У тебя есть план?

— Я думаю, что Баклан тоже в отключенном гробу. Должно быть, полиция…

— Пасть закрой! — психанул Пряник. — Зачем ты рассказываешь нам давно известные вещи?! Лучше скажи, когда ты найдешь его и притащишь к нам на ковер?

— Мне кажется, я знаю, где он может укрываться, — промямлил Мразота.

— Ииииии…? — раздраженно протянул Пряник.

— Это очень опасное место.

— Так двигай туда свою задницу! А если сдохнешь, то перерождайся и топай туда по-новой!

— Остынь, — осадил своего кореша Мегамозг. — Мразота намекает, что ему нужна какая-то помощь с этой очень важной, возложенной на него миссией.

— Мне нужны дорогостоящее оружие и, желательно, наёмники, — угрюмо подтвердил Мразота.

— Короче, деньги, — ухмыльнулся Хрусталик.

Мразота кивнул.

— Дам тебе двадцатку, — Пряник скривил губы, и в его руке появилась горстка монет. Он держал их перед собой, но вовсе не протягивал. — Вот, возьми.

«Двадцать тысяч метеокоинов», — доложил мне интерфейс.

Мразота подошел вплотную к дивану Пряника и потянулся к монетам.

— А-та-та! — воскликнул Пряник, ловко одергивая руку так, что Мразота схватил лишь воздух.

Пряник неприятно заржал. Хрусталик усмехнулся, и только Мегамозг сохранил серьезное лицо.

— Отдай ему, Пряник. Отдай, раз обещал.

Пряник пренебрежительно швырнул деньги Мразоте, и тот поймал их.

— Учти, — предупредил Мегамозг. Он поднялся и сложил руки на груди. — Гегемонов нельзя подводить. С теми, кто огорчает Гегемонов, случается беда. С ними и всеми его близкими. Спроси у капитана Морозова, если не веришь.

В этот раз он позволил себе улыбнуться. Это была очень злобная усмешка, от такой кровь застывала в жилах.

— Как я могу не верить? — губы Мразоты тоже скривились.