— Так ведь день рождения у меня сегодня! — обрадовал он меня, — тридцать три, как с куста! Иисусов возраст! Грех такое дело замылить, народ не поймёт!

— Да чтоб вас всех! — скривился я, весёлая будет сегодня смена, ничего не скажешь, — да вы чего, дома не могли, что ли, или на природе где-нибудь?

— А когда? — уставился он мне в глаза. — График, ты смотри, какой собачий! Выходного-то и нет почти! Да ты не дрейфь, Данила Николаич, всё нормально будет! Я за всем прослежу лично! По чуть-чуть примем, пообедаем вкусно, всего и делов!

— Проследит он, — я уже смотрел на него, как на врага, — а как ты это через проходную потащишь?

— Чего потащишь-то? — ехидно удивился он, показывая мне, что в пакете, — вон, смотри, пельмени в кастрюльке самолепные, салаты разные, соки сухие, колбаска всякая там, сырок, а хлебушек каждый сам с собой свой принесёт! Чего тут тащить-то?

— Протащили уже, значит, — понял я.

— Может, и протащили, — засмеялся он, — а может, и нет. Да не переживай ты так, Николаич, нормально всё будет, зуб даю!

— Да пошёл ты, — вздохнул я, — и в самом деле, Слава, давай по чуть-чуть, за обедом только. Не надо догоняться, не надо ещё за одной через забор бегать, не надо, слышишь меня?

— Договорились! — сунул мне руку он, заулыбавшись, — и спасибо за поздравление!

— С днём рождения, — всё-таки кисло поздравил я его, — желаю тебе чего-нибудь там такого, всего и побольше. Ума, например.

— Да ладно тебе! — не повёлся он, — нормально всё будет, не дрейфь! О, смотри, автобус!

Я обернулся и шагнул чуть в сторону от проезжей части, к нам действительно подъехал заводской автобус, и в нём уже сидела примерно половина дежурной смены. Кое-кто из бригады, сантехники там, электрики, шихтари и прочая сволочь, с внезапной злобой подумал я, все же нажрутся сегодня.

Хотя почему сволочь, мне пришлось одёрнуть себя самому, нормальные люди, некоторых даже уважать по-настоящему можно, ну а то, что примут сегодня на грудь немного, так не в первый же раз.

Славку встретили в автобусе восторженно, даже водитель что-то там крикнул такое, хотя уж он-то сегодня точно пить не будет, ума у него на это должно хватить. На меня внимания обратили меньше, поздоровались разве что чуть смущённо да отвели глаза, и на том спасибо.

А потом мы поехали на завод, собирая по пути оставшихся, потом приехали, потом выгрузились и я даже забыл про Славку и его день рождения, чёрт бы его побрал.

Нужно было принять дела, пробежавшись по цеху, потом планёрка небольшая, чтобы подхватить цели и задачи на сегодня, потом то, потом это, потом тому что-то надо, потом этому, в общем, я очнулся и выдохнул облегчённо примерно часа через два только.

Из окна моего кабинетика был виден весь цех, как на ладони, высоковато я сидел, и не просто так, а вот как раз чтобы за всем этим наблюдать. Держать руку на пульсе, так сказать.

Слева от меня, бок о бок, занимая собой большую часть стены, стояли две старые отражательные печи, если и не демидовских, то сталинских времён уж точно, перед которыми вертелись две завалочные машины.

С правой стороны, занимая собой одной всю длину цеха, работала новомодная роторная печь, финская, современная, успели поставить. Сам-то ротор был небольшой, бочка да бочка, на боку лежащая, с половину вагона размером, но там, кроме неё, ещё много чего дополнительного было: и переливной миксер, и загрузочный вибрационный стол, и линия складирования и упаковки, да множество транспортёров, да ещё всё это дело было пронизано электроникой и гидравликой, за что эту печь, кстати, работяги и не любили.

Да и за что её любить, это у них в Финляндии из гидравлических шлангов масло не течёт и всё чисто, а у нас экономят на всём, на чём можно и на чём нельзя, вот и случается, и часто случается, что горит это натёкшее и вовремя не убранное масло. Стрельнет, допустим, расплавленная соль при застывании, разбросает по цеху раскалённые осколки, или алюминия плеснут мимо переливного жёлоба, или что-нибудь мокрое в шихте в расплав попадёт да взорвётся там, особенно по зиме, льда кусок, например, вот тебе и привет.

И так несладко, а тут и ещё и эта копоть, а нужно ведь спешить, чтобы не разгорелось и ничего огнём не попортило, какая уж тут любовь.

Центр же цеха занимали подъездные рельсовые пути, с которых происходила вся погрузка-разгрузка, да всё свободное место было заставлено множеством коробов с шихтой и чугунных шлаковниц с горячим шлаком.

А, и ещё склад готовой продукции слева, у дальней стены, бассейн с водой там же, мощные весы, и шесть кранов под потолком в трёх пролётах, накрывающих собою весь цех, вот и всё моё хозяйство.