Шрифт:
— Ты скажи, и я скажу, — прищурилась она, — с тобой сегодня ничего такого не случилось? Ну, там, недомогание какое, или ещё что? А то, может, сон какой приснился? Ты только отмахиваться не думай, говори, как есть.
— Да вы, баб Маш, прямо ясновидящая, — усмехнулся я, удивившись, надо же, из двух выстрелов оба раза попала, но всё же решившись не отмахиваться от неё, время на посидеть с ней на лавочке у меня ещё есть, — и сон какой-то был, только я его не запомнил, и недомогание случилось, чуть в обморок в ванной комнате не упал.
— Совсем не запомнил? — спросила она, чему-то огорчившись.
— Совсем, — кивнул я, — я ведь даже, как проснулся, ещё в кровати полежал, чтобы его вспомнить, но как будто и не был ничего.
— Ладно, бог с ним, — махнула она рукой, — а обморок-то с чего? Ты же ведь вон какой, здоровый да плечистый, чистый лось!
— Да ни с чего, — пожал плечами я, — подумал просто…
— О чём? — тут же прицепилась она, — ну-ка, давай, рассказывай!
— О детях подумал, — выдохнул я, — о нас с Алиной подумал. А потом в глазах потемнело, и всё. Совпадение, наверное.
— Ага, ага, совпадение, — то ли в шутку, то ли всерьёз поддакнула она. — А ты сейчас куда?
— Так на работу же, — удивился я, показывая ей пакет, — вот, зашёл поесть прикупить.
— Там же работаешь? — внезапно оживилась она, — у печей? И что, нравится тебе там?
— Там же, — кивнул я, — и да, нравится. Коллектив хороший, оборудование, правда, старое, всего одна печь новая, роторная…
— Да наплевать мне, — обрезала она меня, — и на коллектив твой и на оборудование, не о том спрашиваю! Огонь, сам огонь тебе нравится?
— Очень, — помедлив, признался я ей в том, о чём никому никогда не говорил, — прямо тянет меня к нему. Я бы, наверное, простым работягой лучше поработал, лишь бы у печи постоянно. Придёшь в цех, а там — дым, чад, гарь и копоть, грохочет всё, пламя из-под шторок выбивается, красота!
— Рискует Алинка, — даже помотала головой баба Маша, — ох, рискует. Или уверенная в себе слишком, ну да она всегда такая была, но это нам, кстати, только на руку.
— Чего на руку? — не понял я.
— Не твоё дело! — отрезала она. — А ты когда домой?
— К часу ночи примерно, — ответил я, прикинув своё обычное время возвращения. — В двенадцать смена заканчивается, в двадцать минут первого автобус. А что?
— А то! — оживилась баба Маша, — ты сегодня знаешь что, ты сегодня поближе к огню побудь, постарайся, касатик, ладно? Сильно поближе, не стесняйся, погляди в него вдоволь, послушай его, сделай себе удовольствие. А ночью шибко домой не спеши, я тебя здесь встречу, а лучше там, вон в тех кустиках, на лавочке!
— Хорошо, — пожал плечами я, удивившись, — а зачем? И это вы мне что, свидание назначаете?
— Именно! — заулыбалась она, — именно! Свидание! Так что ты уж будь другом, дождись бабушку, ладно? Вдруг я опоздаю? Как в молодости, хе-хе! А зачем — так сказать мне тебе нужно будет что-то, очень важное сказать, запомни это крепко-накрепко!
— Договорились, — я улыбнулся ей в ответ, бросил взгляд на часы и встал, — а теперь извините, бежать мне надо, автобус скоро.
— Ну, беги, — закряхтела она, но вставать с лавочки не стала, — и будь сегодня к огню поближе, Даня, это важно!
— Буду, — пообещал я ей, — да и работа такая, так что буду обязательно.
— Вот и будь, — кивнула она, — а мне тебя не проворонить бы сегодня, не проспать бы, старость чёртова, ох, грехи наши тяжкие…
— Чего это старость? — попытался галантно утешить я её, — вы у нас ещё…
— Да иди ты уже! — перебила она меня, резко махнув рукой и о чём-то задумавшись, и я пошёл, чуть поклонившись ей на прощанье, и даже шагу поддал, ведь на остановку нужно прийти в любом случае пораньше.
Глава 2
На остановку я подошёл не в числе первых, там уже стоял Славка, молодой весёлый мужик из нашей бригады, с подозрительно большим пакетом в руках.
— О, Данила-мастер! — поприветствовал он меня, — наше вам с кисточкой!
— Не мастер, а начальник смены, — дежурно ответил ему я, — мастером я был полгода назад.
— Ну так ведь Данила — начальник смены не звучит! — заулыбался он, — а насчёт того, что был, не переживай, ещё, может, снова станешь!
— Спасибо на добром слове, — ответил я, пожимая ему руку. Вообще Славка, Саныч и Ратманов, всего три человека в смене, могли называть меня по имени. Эта привилегия была им дана кому за надёжность и готовность вытащить всё на своих плечах, кому за опыт, кому за стаж. — А в сумке что?