Кира слабо вздохнула:

— Вряд ли. Швы ещё не окрепли. Превращение может убить его.

Он досадливо цокнул языком, потом взялся за ручку двери. Геля тут же бросилась на него из-за спины.

— Сём, не надо, я прошу тебя!

— Так, прекращаем лить сопли, — он постарался изобразить беспечность, — в клинике полно чудищ пострашнее каких-то там демонов. Мы в два счёта скрутим негодяев, и я стану самым популярным кровососом в городе. А теперь не мешай мне быть героем, ага?

— Сёма, — она с воплем кинулась ему на шею.

— Лучше присмотри за сестрой. Для меня нет никого дороже вас двоих.

— Фу, как приторно, — притворно скривилась Кира. — Иди уже, а то от твоего пафоса блевать тянет.

Он мельком поцеловал Гелю и прошептал, глядя в глаза:

— Я люблю тебя, Ангела.

Она разрыдалась и ответила ему тем же:

— Я люблю тебя, Сёма.

Он отстранился, стукнул себя кулаком по груди в области сердца, затем салютовал двумя пальцами близняшке и вышел в коридор.

Ангела тоненько всхлипнула и съехала спиной по двери, мечтая проснуться от самого страшного кошмара в своей жизни. Внутри всё дрожало и билось в истерике.

Ксюша убрала клыки, отодвинулась от девушки и тщательно вытерла рот носовым платком. Фадей крепче сжал в объятиях их сегодняшний перекус и продолжил насыщаться, терзая горло с другой стороны.

Ксения толкнула его в бок.

— Эй, полегче там. С неё довольно.

Приятель заворчал и усилил хватку.

— Я сказала довольно, — она добавила нотку зычной силы в свой приказ, и вампир нехотя отстранился.

— Вечно ты самое интересное обламываешь, — пожаловался он и выпустил из рук вконец обессилевшего человека.

Ксюша проверила, жива ли та, убедилась, что пульс есть и ровный, и встала с дивана. Вокруг всё переливалось разноцветными огнями светомузыки. Воздух вибрировал басами.

Не дожидаясь Фадея, она вернулась на танцпол, задрала руки к потолку и подчинилась ритмам музыки. На душе было легко и беззаботно. Алкогольный дурман затмевал все муки совести, а кровь пьянила разум.

— Ты поела? — раздался у самого уха приятный мужской голос.

Очередной новый знакомый. Аристарх, который предпочитал откликаться на Рика. Он оплел её тело руками и принялся раскачивать их обоих в такт с раскатами мелодии.

— Мы оба поели, — с блаженством молвила она, откинула голову на плечо Рика и сразу же почувствовала на себе ещё одну пару рук.

Фадей присоединился к их веселью, и Ксюша оказалась буквально зажата между двумя вампирами. Мозг совершенно расплавился. Губы саднило от поцелуев — сперва её касался один, потом другой, потом инициатива вновь возвращалась к первому, и так до бесконечности.

Она уже не понимала, кому и на что отвечает и просто наслаждалась моментом.

С того самого дня, как деда поделился с ней древней силой, жизнь стремительно переменилась. В ней вновь появилось веселье, радость, смех, место для экспериментов и нескончаемый океан удовольствия. Она вкушала всё, что могла себе позволить, и хорошела день ото дня.

Прежние тревожные мысли испарились бесследно. Горечь растворилась в водах вседозволенности.

Мобильный в заднем кармане джинс завибрировал, Ксюша это почувствовала, потому что Рик слишком агрессивно напирал сзади. Решив хоть ненадолго вырваться из этого сумасшествия, она достала телефон и увидела на экране уведомление о сообщении от отца.

Он не слишком донимал её опекой, хотя на то и имелись причины, поэтому она тут же открыла переписку, и вся расслабленность вмиг улетучилась.

Окраина полигона. Ксюша знала об этом потайном ходе, он вёл непосредственно в кабинет отца. Об этой лазейке — если только можно назвать лазейкой почти два километра подземного лабиринта коридоров — не знал никто, лишь они с отцом. А значит, дело приняло очень скверные обороты.

Вампирша оттолкнула обоих ухажёров и ринулась к выходу. Дурман как рукой сняло. Она всецело сосредоточилась на своей цели.

Спустя час она в компании надежных друзей уже брела по мрачной шахте, подсвечивая себе дорогу большим ручным фонарём. На её сообщение: «Что случилось?» Игнат не ответил, попытка дозвониться окончилась механическим оповещением о недоступности абонента. Волнение утроилось, как и приток сил.

И вот они наконец в кабинете отца. А где-то неподалёку взвыла свора псов, и послышался испуганный женский вопль.

Ангела места себе не находила от беспокойства. Перед глазами всё ещё стояла ужасающая картина: изящное тело дриады, распростёртое на полу, багровые потёки крови вокруг тонкого стана и пепельно-серое лицо с глазами, в которых навсегда застыло удивление. Снова и снова возвращаясь к этому мысленному образу, она представляла на месте Лиры Семёна, и всё внутри умирало.