Кира схватила хирургический стол за ножку и опрокинула его на группу гончих, создавая временное укрытие.

— Не сегодня, твари! — взревела она, используя дефибриллятор как дубинку.

Но гончие были неумолимы. Они нападали снова и снова, их численность давала им преимущество. Кира чувствовала, как энергия покидает её тело, как силы истончаются, словно слишком натянутая нить. Медицинский шкаф полетел в сторону нападающих, но их было слишком много.

— На шашлык бы вас всех! — выругалась она, когда особенно сильный удар опрокинул её на пол.

Барьер лопнул, не выдержав натиска. Гончие сомкнулись вокруг, их клыки сверкали обещаниями нескончаемой боли. Но Кира не сдавалась. В груди горел огонь — огонь защиты и гнева. Она знала: отступать нельзя. Собрав последние крупицы силы, она схватила массивный стерилизатор.

— Получайте! — взревела она, обрушивая его на головы нападающих.

Волна ударов прокатилась по смотровой, отбрасывая гончих назад. И только тогда Кира поняла — это её последний рывок. Она встала, пошатываясь, готовая встретить свою судьбу, но не отступить. Её крылья, испачканные кровью и грязью, всё ещё были готовы к бою, а в глазах горел огонь решимости.

Самый огромный пёс из гончих оскалил пасть и с глухим рычанием бросился на Киру. Та зажмурилась и заслонилась истерзанными крыльями. Боль была просто невыносимой.

Подземный актовый зал являл собой пустующее помещение. Достроить его не успели: установить сцену и ряды сидений для зрителей планировали лишь к следующему году, так что уместнее было бы назвать его безжизненной бетонной коробкой колоссальных размеров. Здесь легко могли бы уместиться несколько футбольных полей, но сейчас тут и яблоку негде было упасть. Две непримиримые армии застыли друг напротив друга и только ждали команды вцепиться неприятелю в глотку.

В авангарде первой застыл колоссальный кракен — его щупальца, подобно живым змеям, извивались в воздухе, а глаза излучали холодное сияние. Исполинская фигура казалась несокрушимой скалой, готовой обрушиться на любого противника.

За ним выстроились тёмные эльфы — их кожа мерцала, словно полированный обсидиан, а глаза пылали изумрудной яростью. Домовые, вооружённые древними мечами, выкованными в тайных кузницах, стояли плечом к плечу, готовые к схватке.

В центре зала возвышался древоподобный анестезиолог Сильварис — его покрытое рунами тело-ствол ощерилось корой крепче самой стали, а ветви-руки таили силу возмездия. Рядом застыл могучий тролль, чьи мышцы напоминали движущиеся валуны под серой кожей.

Вампиры, обнажив клыки, рычали, демонстрируя звериную сущность. Их глаза горели алым пламенем, а тени под ногами тянулись, словно хищные когти.

Големы Морган и Гаррет, сотворённые из камня и металла, хранили в себе мощь древних механизмов. Гномы с густыми бородами и крепкими руками сжимали топоры и секиры, готовые принять неравный бой.

Сатир, выставив копыта вперёд, застыл в боевой стойке — рога блестели в тусклом свете, а козлиная морда выражала готовность к битве.

Верховным предводителем этого разношёрстного войска являлся древний вампир с крыльями, сотканными из первозданного мрака. Его аура подавляла даже самых отважных существ, заставляя склонять головы в почтении. Крылья колыхались в воздухе, обещая гибель любому врагу.

Напротив выстроилась армия преисподней, воплощённая в самых кошмарных формах.

На переднем флаге скользили злобоглазы — бестелесные существа с телами в форме исполинских глазных яблок с когтистыми лапками, источающие ядовитый зелёный свет. Их пронзительные вопли разрывали воздух.

За ними застыли демонические рыцари в латах из окаменелой магмы. Мечи их отливали тёмным пламенем.

По фронтам шеренгами выстроились церберы с пылающими глазами и языками, похожими на огненные хлысты. Единый вой, который они издавали, заставлял содрогаться стены.

Под потолком парили гарпии с кожистыми крыльями и лицами, искаженными в вечном страдании, когти их жаждали вонзиться во вражескую плоть. Они кружили над противником, выжидая момент для атаки.

В тылу двигались живые тараны — колоссальные создания из плоти и костей, защищённые бронёй из собственных сросшихся позвонков. Их шаги сотрясали пол.

В центре построения возвышались колдуны-бушуки, окутанные клубами тёмной магии. Изломленные руки чертили в воздухе смертоносные знаки.

А впереди всех, конечно же, стояла она — Дана, демонесса высшего порядка. Асфальтово-серое тело казалось высеченным из камня, а кожистые крылья венчали костяные наросты. Огненные вены пульсировали под каменной кожей, словно реки лавы. Глаза, подобные двум чёрным дырам, излучали такую ненависть, что даже самые стойкие отводили взгляд.

От этого войска исходила волна злобы и разрушения столь мощная, что атмосфера вокруг них казалась отравленной самой сущностью преисподней. Каждое движение этих существ было наполнено болью и страданиями бесчисленных душ, а их присутствие заставляло реальность корчиться от отвращения.

Воздух задрожал от напряжения, когда две армии сошлись взглядами. Тишина повисла над ристалищем, словно натянутая струна арфы. И вдруг Дана взмахнула рукой — и адское полчище ринулось в атаку.

— Пузя, на изготовку! — скомандовал Игнат.