— Мама! Что ты такое говоришь?

— Могли бы сразу сказать, что не пришёлся ко двору, — Семён встал из-за стола, — вместо того чтобы третировать дочь замечаниями, опуская её самооценку ниже плинтуса. Чем она вам не угодила? Тем, что слишком не похожа на вас? И хорошо, что не похожа. Она лучше и много прекраснее вас.

Геля замерла, не веря своим ушам. Никто и никогда не защищал её так открыто перед матерью.

— Сёма… — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Я просто говорю правду, — пожал он плечами. — Извините, если задел. Но такое отношение к близким — это неправильно.

Мать молчала, впервые за долгое время не находясь с ответом. А Семён, взяв Гелю за руку, тихо добавил:

— Поужинаем лучше дома, чем-нибудь повкуснее риса с помидорами.

Игнат провёл Ксюшу в палату. Король ночи безмятежно спал, но стоило двери лишь слегка скрипнуть, он открыл глаза и обратил взгляд на лица визитёров. По измождённому лицу скользнула тень улыбки.

— Ты всё-таки решился, — одобрительно воскликнул он и поманил внучку пальцами с желтоватыми ногтями неподобающей для мужчины длины. — Иди ко мне, дитя, обними деда.

Ксенька застопорилась. Игнат положил руку ей на плечо, словно обещая защиту.

— Здравствуйте, — она несмело шагнула вперёд и опустилась на стул рядом с изголовьем. — Как ваше самочувствие?

— Бывало и лучше, Оксана. И давай договоримся не «выкать», мы как-никак одна семья. Зови меня просто Драг или деда.

Она улыбнулась:

— Деда сойдёт. Ты решил помириться с папой?

Игнат устроился на стуле по другую сторону кровати.

— Мы и не ссорились, моя девочка, просто твоему папе требовалось найти свой собственный путь, а я не препятствовал. А каков твой путь, дитя?

Самоуничтожение, хотелось ответить главврачу, но он усилием воли заставил себя молчать.

— Не знаю, — сказала Ксюша с безразличием. — Сомневаюсь, что у меня есть какой-то особенный путь.

— Конечно, он есть, просто ты ещё не нашла его.

— Может и так, — снова согласилась она. — Тебе виднее, деда. Папа рассказывал, что тебе больше тысячи лет — наверное, ты прожил очень длинную жизнь.

— И бестолковую, — горестно вздохнул Драгомир. — Всё хотел урвать побольше власти, добиться чего-то, а в итоге оказался здесь. Ты рассказал ей, что я хочу сделать? — он обратился к сыну.

— В общих чертах.

— Великая сила означает великую ответственность, дитя.

Ксюша неожиданно рассмеялась.

— «With great power there must also come — great responsibility!» [ «С большой силой должна приходить и большая ответственность!»]. Я тоже смотрела «Человека-паука», деда.

Он поддержал её веселье, затем протянул морщинистую руку, чтобы она вложила в неё свою.

— Вот и почувствуй себя властительницей, только не забывай, кто ты есть на самом деле.

С этими словами Король ночи прикрыл глаза, и воздух в палате заискрился от невидимого напряжения. Сияющая аура окутала его фигуру, словно древнее заклинание начало своё действие.

Тонкие нити призрачного света потянулись от его рук к хрупкой внучке. Её тело будто окутало серебристое сияние, которое пульсировало в такт биению сердца.

Юное лицо девушки начало преображаться. Тревога в глазах сменилась спокойной уверенностью. Кожа засияла внутренним светом, становясь ещё более безупречной. Черты лица приобрели благородную утончённость, а осанка — царственное достоинство.

Волосы, казалось, налились новым блеском. С каждым мгновением она становилась всё прекраснее, словно сама сущность вампира передавала ей свою древнюю мудрость и силу.

Воздух наполнился запахом прелой листвы и свежескошенной травы. Тени в комнате затанцевали в причудливом ритме, подчиняясь магии момента. Кристаллические звуки, похожие на звон далёких колоколов, наполнили пространство.

Когда последний луч энергии перетёк в её тело, Ксения открыла глаза. В них больше не было прежней неуверенности — только сила тысячелетий и жажда власти. Теперь она была готова покорять не только сердца, но целые народы, и нести в мир мудрость своего рода.

Король ночи открыл глаза, в них читалось удовлетворение от свершившегося ритуала. Его миссия была выполнена — наследие продолжено.

Ксюша в изумлении поднялась на ноги, вытянула перед собой руки, словно любуясь ими впервые.