Серго вдруг остановился так, что я едва не ткнулся носом ему в затылок.

— Что такой? — спросил Фридрих.

— Ч-ш-ш-ш! — зашипел Багратион и затряс задранным вверх пальцем.

Сокол вопросительно таращился из-за плеча Фридриха, но мне ему ответить было нечего. Я пожал плечами.

— Слышишь? — на грани восприятия выдохнул Серго, обернувшись ко мне.

Я призвал на помощь Зверя…

— И верно!

Откуда-то доносились еле различимые стеклянные позвякивания и смазанное бу-бу-бу голосов.

— А не может это сверху доноситься? С озера?

— Весьма маловероятно, — покачал головой Серго. — Слишком чистый звук. Не искажённый водой, не забитый тиной… Пошли!

Он рысью двинулся вперёд, выискивая явно уже не винный погреб.

— Смотри!

Впереди коридор заканчивался плоской и совершенно гладкой металлической дверью.

— Звуки точно оттуда, — ответил я на торжествующий взгляд Серго. — Только как мы туда проникнем? Постучимся?

— Так нам и открыли! — фыркнул Петя.

— Это есть очень просто! — заверил нас Фридрих. — Это был в донесений. Я читайт. За дверь должен быть лаборатория. Зайти легко. Справа и слева от дверь специальный камень. Надо наступайт.

Пришлось нам с Серго воспользоваться звериным чутьём. Действительно, здесь были камни, на которые многократно намеренно наступали и не просто так, а с силой.

— Нажимаем?

— Давай!

— Постойте! — резковато остановил нас Сокол. — Фридрих, присядь или опустись на колено, чтобы, если что, я смог сработать по тем, кто там шарится без дозволения.

— О! Я-я, это разумно, — согласился принц и с усилием опустился на одно колено. Ох, назначу ему физкультуру! Дайте только домой вернуться.

— Жмём? — спросил Серго.

— Давай на счёт три. Раз, два, три!

Мы с силой наступили на открывающие камушки. Дверь неожиданно легко распахнулась внутрь большой комнаты… в которой никого не было.

— Можно отпускайт камень и заходить, — сказал Фридрих, с пыхтением поднимаясь.

Внутри было сухо, всё также холодно и совершенно пусто. Ну если не считать обширных лабораторных столов, стоящих посередине в два ряда, а также нескольких шкафов с распахнутыми створками, прикреплённых вдоль стен. Всё остальное пространство стен и потолка было закрыто металлическими пластинами, отполированными почти до зеркального блеска — такими же, как те, из которых была выполнена дверь. Летучие фонарики начали в них отражаться, и в комнате сделалось заметно светлее.

— Оборудование, надо полагать, вывезли после того несчастного случая с гренадёрами? — высказался вошедший вслед за Фридрихом Сокол.

— Точно так, — кивнул Фридрих. — Переместить в Академия. Для опыты. И животных туда перевозийт.

— А здесь были животные?

— Я. Какой-то из этот панель — тоже дверь. Должен быть камни, наступайт, дверь открывайт. Я читать отчёт: между шкаф. Где-то здесь? — он подошёл к одной из стен.

Вскоре мы нашли эти камни и открыли вход в зверинец. В пустой, понятное дело. Сохранились только неудобные для перевоза громоздкие клетки из толстых прутьев, снабжённые внутри массивными цепями.

— Однако! — Багратион прикинул вес одной из «цепочек». — Такая, пожалуй, и оборотня смогла бы удержать. — Он покинул клетку, неуютно поводя плечами. — И тем не менее, это не решает вопроса звуков, которые мы слышали. А мы же их слышали?

— Определённо! — подтвердил я.

— Слушайте, а может, бравые немецкие полицейские не всё нашли? — предложил версию Петя.

— Действительно, вдруг остались ещё помещения, в которые никто не смог попасть? — оживился Иван. — Дружище Фридрих, а как попали в этот зверинец?

— Допрашивайт лаборанты, который ещё оставайтся живой. Они показывайт.

— Ага. А с поисковыми собаками не пробовали? — уточнил Витгенштейн.

— Найн. Тут всюду быть этот мерзкий, — Фридрих потёр пальцами, подыскивая слово, — мелкий капелька в воздух. Животный нельзя. Становийтся агрессивный, кусайт офицер.

Сокол загоревшимися глазами посмотрел на нас с Серго:

— Понюхайте, братцы, а?

Мы вышли в лабораторию. Серго всё время прислушивался, но звуков больше, как назло, не было. Зато чуйка свидетельствовала о целых пяти камнях, подвергавшихся в прошлые времена усиленному нажатию. Не знаю, способны ли были бы обычные собаки взять след по прошествии… скольки лет?

— Фридрих, а сколько лет назад это было?

— Одиннадцать. Как раз дедушка умирайт, и отец становийтся кайзер.

Вот! После одиннадцати лет! Собачки бы сейчас вряд ли что-то унюхали. А оборотни — за милый мой, пожалуйста. Да и не вполне это был запах. Скорее, следовая эманация. Но меня радовал сам факт обнаружения «открывашек». Глядишь, нароем что-нибудь ценное. В моих подвалах — моё ведь, правильно? Употребим на пользу Отечества. Может быть, склад секретных ингредиентов?

С этими мыслями я принялся расставлять участников экспедиции по местам.