— Что ты, — усмехнулся Петя, — тогда нужно будет лицензию на дом терпимости покупать. А так — увеселительное мероприятие, только и всего. Сценический образ! А чем барышни в свободное от выступлений время занимаются…

— … дирекцию не волнует! — хором закончили Серго и Хаген.

Сокол только усмехнулся:

— Смотрите, она ещё и к нам за столик сядет. Забиваюсь на щелбан, что объектом атаки выберет Коршуна.

— Чего это меня? — недовольно проворчал я. — Вдруг тебя?

— Такое тоже может быть, но вероятность ниже раза в три.

— Напрасно они её без нижнего платья выпустили, — перебил наш спор Серго критическим замечанием. — Афедрон на три с минусом. Не кормят их совсем, что ли?

— Мода на худышек, — усмехнулся Петя. — Не слыхал?

— Слыхал не слыхал… А потом как? Об кости биться?

И такая натуральная обида в его голосе прозвучала, что мы невольно засмеялись. Хаген первым остановился и сказал:

— Господа, обратите внимание, как на неё реагируют другие посетители.

Можно было не оглядываться — в огромных настенных зеркалах отражался весь зал. Мужчины за столиками смотрели на сцену восторженно и даже, пожалуй, с вожделением.

— Бьёт ведь по площадям, — понял я.

— Именно, — согласился Петя. — Всё как тёщенька говорила. Эффект сирены. Хорошо, что с нами Айко.

— Спасибо, господа, — прошелестело из воздуха.

В это время Элиния начала кланяться, сорвав овацию, следом на сцену выскочил конферансье и объявил:

— Самый смелый дуэт этого сезона, господа!

Снова появилась Джозефина — на сей раз с саксофоном, и вторая девица, не помню как её звать.

— Ага. С контрабасом Дафна, — сказал Петя, заглядывающий в программку вечера — одну на всех.

Ах вот как эта скрипка-переросток называется! А то я постеснялся спросить. По музыке у нас в семье в основном Наталья, меня больше рубка, стрельба да боевые магические ухватки интересовали.

Дафна вышла в непрозрачном платье, смахивающем на золотой футляр. Но когда она села на высокую табуреточку, поставив свою бандуру перед собой, в платье обнаружились два разреза (до самой, считай, развилки), из которых показались две вполне презентабельных голых ноги. Ноги эти, обхватившие контрабас с двух сторон, вызвали у зрителей определённую ажитацию и перебили по эффекту даже приму Элинию, даром что без ментального эффекта.

— И что мы скажем, когда наши барышни начнут расспрашивать, что нам тут представляли? — потёр подбородок Серго.

В это время Джозефину и Дафну сменила Клеопатра в образе (как это ни удивительно) Клеопатры, с драматической постановкой «Смерть Клеопатры». Девица пела, в отчаянии падала на ложе, служанки подносили ей корзину со змеями (резиновыми, судя по всему), Клеопатра хватала одну и самоубивалась, прижав змею к груди, на которой предварительно как бы разрывала платье. Ярко выступила, ничего не скажешь. Публика хлопала. Впрочем, скудно ряженые служанки были тоже ничего такие.

— Ты как хочешь, — сказал Иван и потянулся за бутылкой, — а я так и скажу, как есть: меня царицей соблазняли, но не поддался я! И вообще, господа, давайте выпьем за наших прекрасных, несравненных жён.

И мы обратили наше внимание к столу и принялись больше ужинать, чем смотреть на сцену. Между делом обсуждали предстоящую нам поездку. Иван возлагал на очередное обследование большие надежды.

— Сил, братцы, более нет в четырёх стенах сидеть, понимаете?

— Понима-а-аем, — соглашались все.

— Ты, Ваня, можешь нам не верить, — проникновенно сообщим ему Серго, — но мы тоже очень хотим, чтобы ты наконец вышел на службу и прекратил… того…

— Чего «того»? — нахохлился Сокол.

— Дурковать от безделья, — усмехнулся Серго. — И не дуйся. Кто тебе скажет правду, как не старый друг?

— Господа! — внезапно выкрикнул конферансье. — Антракт! Принимайте горячее!!!

Сцена опустела, с балкона ненавязчиво заиграл оркестрик. Высокие двустворчатые двери в зал распахнулись, вкусно потянуло мясным, и оттуда пошагали офиц… Ан нет! Не официанты! Угощения катили на тележках выступавшие артистки, и каждая шагала к назначенному ей столу.

— Ах, хитрецы!.. — пробормотал Сокол. — Горячее подали!

Элиния остановилась около нашего стола и водрузила на стол блюдо с жареной бараниной, продемонстрировав завидную гибкость.

— Господа, вы позволите присоединиться? — проворковала она своим… как там девчонки говорили?.. контральтом, вроде?

И, главное, тут же села! Служитель подвинул ей стул между мной и Иваном, и дамочка пару секунд колебалась, озаряя всех сидящих за столом лучезарной улыбкой, а потом сделала внутренний выбор и обернулась ко мне, слегка подавшись ближе, выдав с нотками экзальтированности: