— Против? О-о, нет! Мужчина должен время от времени проветриваться. Не сидеть же ему под юбкой! К тому же, я сама была участницей благотворительного собрания, а это была исключительно женская организация…

Тут наши дамы насели на Тамару Александровну с выспрашиванием подробностей, и я понял, что вскорости нас ожидает некая занимательная женская инициатива. А пока…

Пока мы собирались в мужской клуб.

Поскольку открытие было объявлено как торжественное, направились мы туда выряженные в парадную форму со всеми наградами. Я — так даже с золотой саблей. Серафима настояла. Хочу, говорит, чтоб ты у меня красивый был. И вообще, заслужил — носи!

И не поспоришь ведь.

Айко, естественно, отправилась с нами — она теперь всегда меня сопровождала незримо; мало ли где вдруг внезапная толпа просителей случится? Но, как это уже стало привычным, под невидимостью.

Помимо нашей компании, в Иркутске и его пригороде проживало достаточное количество заслуженных офицеров, высокопоставленных чиновников, состоятельных промышленников и купцов первой гильдии, которых в последние пару-тройку десятков лет также приглашали в подобные собрания — так что большой зал «Берлоги» был полон, и гости ещё прибывали.

Мы остановились на пороге, оглядываясь. Здесь было нарядно, примерно как в губернаторском особняке, украшенном к ежегодному Пасхальному балу.

— Однако, — вслух удивился я, — говорили, что будут только мужчины? Что у меня с глазами?

— Возможно, мы не в курсе новой мужской моды? — усмехнулся Хаген. — Давно у нас кавалеры носят платья?

— Вот вы оба душнилы! — довольно воскликнул Иван, потирая руки и поправляя свои чёрные очки. — Служительницы Мельпомены приглашены скрасить досуг общества. Это нормально.

— Господа-господа! — бросился к нам распорядитель. — Прошу! Для вас оставлен специальный столик.

Мы прошли к назначенному нам месту, раскланиваясь со знакомыми. Играла музыка, зал мерно гудел от мужских голосов, среди которых время от времени контрастом выделялись высокие женские.

— По крайней мере, все эти люди увлечены друг другом, — пробурчал я, усаживаясь, — и никто не стремится взять меня приступом.

— Ваша светлость, вы ворчите, как моя бабушка! — поморщился Иван.

— А чего бы мне и не ворчать? Я не пойму, чё мы сюда припёрлись и зачем вообще люди в клубы ходят.

— Смотря в какие, — ответил Петя. — Этот похож на среднее арифметическое всех, что мне встречались. Общение. Новости. Деловые встречи. Развлечения — разрешённые игры и легкодоступные женщины, ищущие себе покровителя.

— Или энтузиастки своей профессии, — усмехнулся Серго. — Вон, глядите, Джозефина вышла на рояле играть. В театре её выступление вызвало большое оживление.

А! Девица Востросаблина.

Не удивляюсь, что господа выказывают заинтересованность — сдерживающий фактор в лице жён отсутствует. Да и платье на Джозефине сегодня куда откровеннее. Уже не на грани, а, я бы сказал, слегка за гранью.

Пианистка принялась активно играть.

Рискует ведь потерять свои лоскуточки, ой, рискует… Впрочем, может быть, именно к этому она и стремится?

— Это было бы довольно скандально, — ответил Петя, и я понял, что снова говорю вслух.

А потому что не надо забывать маманины эликсиры пить!

— Сдаётся мне, господа, — Серго оценивающе выпятил подбородок, — устроители этого клуба хотят снискать эксцентричную славу, подобно «Мулен Руж».

Что ж, такого у нас в городе точно не было.

ПРИЕХАЛИ НА ГОРЯЧЕЕ!

Джозефина сорвала шквал аплодисментов и ускакала за кулисы. А на её место выпорхнула Элиния Больте.

— Вот это кисейная барышня! — первым удивлённо сказал Серго.

И лучше определения придумать было нельзя. Прима выступала сегодня в платье в стиле мод наполеоновских времён — длинном, кисейно*-воздушном, с небольшим даже шлейфом и золотым пояском под грудью. Другое дело, что платья эти обычно одевались на нижний чехол какого-нибудь розового или голубого цвета, а у Линии-Элинии сей чехол отсутствовал как класс. Ситуацию немного сглаживали складочки, но в целом…

*Кисея — очень тонкая и практически прозрачная ткань.

— Могла бы уж и голой выйти, не мелочиться, — сказал я. — Всё равно кроме пояска её ничто не прикрывает.