Мы ещё выпили и угостились закусками, потом прозвенел звонок и все разошлись по ложам.

Второе отделение мало отличалось от первого. Номер сменялся номером, актрисы старались изо всех сил. Однако казалось, что зал начал встречать их холоднее. Всё же значительная часть зрителей была из местных, а у нас как-то не принято, чтобы девицы настолько откровенно себя предлагали.

Тут снова вышла Линия в пальте — ну запомнилось мне её имя так, что я сделаю! Фамилия ещё такая, на «Перепёлкину» похожа. А! Перетолкина! В новом платье, но тоже таком — сиськи навыворот.

Мне даже подумалось, что директор труппы не может не знать о её способностях и наверняка выпустил свою звезду, чтобы выправить настроение зала. Но Линия снова махнула рукой — на сей раз на наш балкон — и провозгласила:

— Дамы и господа! Эта песня посвящается нашим дорогим героям атаки на дворец Голконды! — и как давай заливаться, да с придыханием.

На сей раз пела по-русски, но лучше бы уж снова по-французски, честное слово, уж больно её этот акцент чужеродно звучал. И всё время на меня косяка давила. И когда в конце реверансы делала, я думал — оконфузится-таки. Но обошлось.

На этот раз аплодисменты были не только бурными, но и продолжительными, но я, зная о магической природе производимого впечатления, не мог спокойно воспринимать это пение. Мне пытались задурить голову! И пусть Айко железно держала надо мной (да и над всеми нами) защитный купол, положительных ощущений это не прибавляло. Это ведь не спонтанная жажда исполнения желания (которая, к примеру, была у толпы в дворянском собрании), это ментальная атака, хоть и очень слабенькая. Фу.

ПРИГЛАШЕНИЯ

На другой день за завтраком маман нас порадовала:

— На Ваню с Илюшей депеша пришла. Вызывают вас в Бидар на обследование, — а сама смотрит так тревожно. — Чё так далеко тащиться-то? Неужто поближе нельзя было обсмотреться?

Сокол подчёркнуто взбодрился:

— Вы не переживайте, Евдокия Максимовна. Это всё из-за оборудования. Это когда мы уезжали, там всё скромно было, а теперь — большой магонаучный центр. Лаборатория разрослась до масштабов института.

— А почему бы хоть не в Новосибирск? — вслед за маманей встревожилась Серафима. — У нас в университете тоже хорошие исследовательские лаборатории были?

— Надо полагать, всё дело в близости к самой Бидарской аномалии, — предположил я. — Для меня, быть может, это не столь существенно, а для Ивана — очень даже важно. А обследуют нас двоих, все специалисты там. Да и не так скучно нам будет по раздельности лететь. Вы давайте-ка панику не разводите! Мы за пару дней обернёмся. Не транспортником же потащимся — курьером, поди. День на дорогу да день на всякие просвечивания-измерения.

— А если задержат вас? — с передающимся беспокойством спросила Мария.

— Больно надо им на наши рожи глазеть! — фыркнул Иван. — Когда там у нас дата вылета?

Батя потянулся к комоду, на котором была сложена депеша и заглянул в бумагу:

— На понедельник.

— Вот и отлично! — обрадовался Серго. — Значит, сегодня вы идёте на открытие клуба с нами.

— Что за клуб? — удивились мы с Иваном хором.

— Новый мужской клуб «Берлога». Мне вчера передали приглашения на всех, да я запамятовал.

— Мужской, значит? — ревниво прищурилась Дарья.

— Ну а что? — Серго развёл руками. — Вы же собираетесь своими женскими кружками, то моды вам, то сплетни — мы же ничего не говорим.

— И не было никаких сплетен! — хором возмутились наши дамы.

— Ну ладно-ладно! Не сплетни, — сразу исправился Серго, — обмен новостями. Но вы часами сидите в девчачьей компании, и никого это не возмущает. Вот и мы…

— А ты не спорь с ним, Даша, — едко поддержала подругу Сонечка. — мы вот захотим — и тоже свой клуб организуем. Правда, девочки?

И тут в столовую выплыла свежая и нежно благоухающая розой княгиня Гуриели.

— Доброго всем утра!

— Мама! — сразу спросила Соня. — А папа когда жив был, он ходил в мужские клубы?

— Конечно! — княгиня расположилась за столом и с благодарностью приняла чашку чая. — Даже в два. В московский офицерский, а в Петербурге, случись нам там бывать — в «Эверест», там собирались любители горных путешествий, а ваш папа, вы знаете, имел такое пристрастие.

— И ты была не против? — недоверчиво спросила Маша.