Младшие лисы тем временем завели какой-то совершенно дикий танец, сопровождаемый рыканьем, приседаниями, подпрыгиваниями и японскими кричалками.

— А болельщики-то египетские, я смотрю, увяли, — усмехнулся я.

— Это они сейчас думают, — весело поддержала меня Маша, — если такие зверюги в поддержке, то каковы же мы, на поле?

— Ничё-ничё, щас мы им покажем действительно большого Зверя!

АЙКО, МАША И ИЛЬЯ

Айко только тонко улыбнулась. И когда жрец ударил в огромный гонг, и над каменным полем поплыл густой, глубокий звук, она не стала обращаться, а просто неторопливо пошла вперёд. Маленькая девушка в белом кимоно с розовыми цветами. Она сделала три шага — и исчезла.

Я как раз накидывал шкуру и максимальные щиты, успевая краем глаза следить, как под невидимостью она буквально пулей устремилась вперёд. Пока наш левый скорпион едва успел сделать пару шагов, поводя в разные стороны клешнями и жалом. Чего он не ожидал, так это того, что атака из пустоты будет столь молниеносной и придётся в самое подбрюшье. Корпус скорпиона вздрогнул от удара о энергетический щит. Весь он словно подсветился красным — да так и принялся мигать, точно новогодний фонарик, потому что Айко со скоростью дятла принялась долбить в одну точку.

— Наш правый, — сообщил я Маше, закидывая её на загривок, — держись крепче!

И мы понеслись, уклоняясь от летящих в нас снарядов — мне главное, чтоб они по касательной проходили, нагрузка на щиты в разы легче.

Встречный скорпион тоже бросился вперёд… и покатился, разъезжаясь опорами на непривычном льду, который, словно каток, в одену секунду покрыл всю площадку под ним.

Массированный удар мощных ледяных копий накрыл его сверху, мгновенно перегрузив и отключив щиты.

— А ну ещё! — азартно крикнула Маша, и ледяная взвесь обволокла «Скорпиона», примораживая суставы и сочленения, роняя его подвижность. — Может, в сосульку его закатаем?

— Я обещался вскрыть эту консерву! — рыкнул я. — Давай ледяную дорожку!

— Есть!

Вот что мне нравится в наших девчонках — в бою не жеманятся, всё чётко.

Я пригнулся, юзом проскальзывая по льду под закостеневшей клешнёй «Скорпиона». В загривок вжалась Маша.

Мимо нас мелькнула картинка: удары Айко в щит светились уже фиолетовым — скоро дожмёт! А жало вражины под брюхо не доставало! Экипаж пытался засунуть под днище клешни, снабжённые орудиями, лупил наобум и даже пару раз преуспел. Но пробить щит Айко не смог, зато повредил собственную опору и теперь припадал на правый бок.

Где-то сбоку орали:

— Ма-ма!.. Да-вай!.. Ма-ма!.. Да-вай!..

Перед моей мордой проскочила задняя опора, за которую я ухватился. А вес у меня хорош! Аж корпус немаленького «Скорпиона» вздрогнул!

— Маша! Льда на жало!

— Н-на! — вот же Марья молодец!

Удар прошёл тремя волнами.

Просто холод, проморозивший металл.

Мокрая ледяная взвесь, мгновенно облепившая сочленения.

И снова холод, сцементировавший ледяное крошево в единый монолит!

Вокруг нас резко сконцентрировался мороз градусов в сорок! Хищно извивавшийся хвост замер в неподвижности. Поможем болезному, чтоб не мучился!

— Держись! — я встал на задние лапы и отломил «Скорпиону» кусучее жало. Бздынькнул перемороженный металл. Подумал секунду — да и хвост надломил. Потому что — а чего они?

Хорошо быть большим!

Мы самые! – радостно взревел Зверь.

Я ссадил Марью на землю:

— Вокруг посматривай, опоры подмораживай, я черепушку ему вскрою.

— Есть!

И полез наверх. Корпус для лазанья у «Скорпиона» был — любо-дорого! Это вам не то что через скользкие ледяные торосы перебираться. Нда, что-то я защиту Большого Ледового Моста вспомнил.

В общем, наверх я взобрался — как про прошпекту прочапал. Долбанул от души по кумполу, вокруг ажно гул пошёл. Хотел присказку из «Теремка» выкрикнуть, но получилось почему-то:

— Без окошков, без дверцов — полна ж*па огурцов! — вот же детская дразнильная память откуда прёт? — Хочешь жить — лягай на пол, руки за голову! Кто не спрятался — я не виноват! — и вбил когти под крышку.

Вскрыл я эту коробушечку в два рывка, натурально как консерву отогнул:

— Алё!!! — кричу. — Сдаётесь?!

А они носами в пол лежат, только косяки на меня давят.

— Эх, вы, — говорю, — ящерицы хреновы!

Выволок за шкирки обоих да как придал ускорения — по льду-то со свистом за край поля улетели.

— Это наш!!! — вопила Хотару. — Это наш герцог!!!

А я осознал, что со стороны Айко затихли ритмичные удары. И тут же из верхнего люка вылетела и покатилась, подпрыгивая на льду, голова.

— Мама жги!!! — это уже Сэнго.

И «Скорпион» действительно полыхнул. Из облака жирного дыма вылетела Айко, в руках у неё болтался кашляющий второй пилот. Или первый пилот? Ещё в египетских пилотах я не разбирался!