Вымотанный долгим и тяжёлым разговором Тимофей провалился в тревожный сон. А Егор даже не помнил, сколько так простоял на коленях, в пропахшей лекарствами и безысходностью больничной палате.

…Всю следующую неделю Тимофей провёл под действием сильнейших обезболивающих препаратов. Большую часть времени он был безучастным и молчаливым, не узнавая сына. Поэтому Егор больше не смог поговорить с ним о том, что он натворил. Только в последний вечер отец ненадолго выплыл из лекарственного морока и, посмотрев на сына, тихо прошептал:

– Я люблю тебя, сынок. Прости, что никогда не говорил тебе об этом…

…А ночью Егор подорвался с кровати от разорвавшего ночную тишину звонка. Тихий вежливый голос печально сообщил, что отец скончался.

Хлопоты, связанные с похоронами и перевозкой отца за тысячу километров, на время заморозили чувства Егора. Он делал всё на автомате, как робот. Даже, когда вернулся после похорон продолжал жить словно по инерции, не чувствуя ровным счётом ничего. Первые признаки чувств стали проявляться, когда он проснулся в постели с другой женщиной. Тогда отвращение и стыд к себе едва не разъели его изнутри. А потом на него обрушилось всё лавиной – горе, боль, одиночество, ненависть…

Тогда же появилась цель найти и наказать тех, кто виновен в изнасиловании и суициде сестры. Он был уверен что, правда и месть помогут ему снова стать счастливым, зная, что все получили по заслугам…

От воспоминаний его отвлёк громкий лай Широ, который уже преодолел мост и что-то вынюхивал в кустах.

Хитрюки шли немного впереди и тихо переговаривались. Они словно давали Егору время побыть наедине со своими мыслями и подготовиться. Его до сих пор мутило при воспоминании о том дне, когда отец открыл ему шокирующую правду. Правду, которая сбивала с ног и заставляла сомневаться в том, во что он верил раньше.

Их семья, конечно, была далека от идеала. Мама чаще всего находилась в каком-то уныло-депрессивном состоянии и больше времени проводила с иконами и в храмах, нежели уделяла его сыну. Но у него был отец сильный и надёжный, как каменная стена. Он был опорой и для него, и для матери. Только благодаря ему, семья держалась на плаву. А потом, будучи подростком, из разговора родителей он узнал о том, что Машу изнасиловали, и она исчезла. Тогда он и решил, что ради матери найдёт сестру и тогда, возможно, она перестанет тосковать и вновь оживёт. Но он не смог. И только перед смертью отца узнал почему.

– Дядь Юр, - окликнул Егор идущего впереди мужчину, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, - я не пойму, почему я не смог найти этот хутор? Ведь шёл так, как рассказал отец, да и на карте вроде бы было то место. Но описание не сходилось.

Дядя Юра немного отстал от Илья и, поравнявшись с Егором, заговорил:

– Я думаю, скорее всего, ты просто не дошёл немного. Тебя сбило с толку, что карта указывала, что Черемхово там.

– Значит карта неправильная?

– Правильная, - улыбнулся Хитрюк-старший, - только, видишь ли в чём загвоздка, рядом с хутором Черемхово располагается урочище с таким же названием. И на карте, скорее всего, отмечено именно оно.

– Урочище? – недоумённо нахмурился Егор.

– Так с давних времён назывались разные выделяющиеся места, о названии которых договорились люди. Сейчас редко используется это определение. Но в картах иногда встречается, - пояснил дядя Юра, - так вот, сначала появилось урочище Черемхово, а потом это же название дали хутору.

Мужчины сошли с моста, где их поджидал Широ и все вместе вошли в лес.

– Папа рассказывал, что он и ещё несколько человек ходили оттуда в школу в Вишнёвое пешком, - заговорил Егор, - я в детстве думал, что он шутит так надо мной.

– Ходили ещё как, - усмехнулся дядя Юра, - осенью и весной по грязи лезли, потом на лодке переплывали, а зимой на лыжах до реки, а потом по льду на другую сторону.

– Капец, условия, - возмутился Илья, - могли же из лодки вывалиться, замёрзнуть или под лёд провалиться. Как детей было не жалко?

– Времена были другие, - ответил ему мужчина, - условия суровые, людей закаляли трудностями с самого детства.

– Варварство какое-то, - буркнул Илья.

Егор улыбнулся, молча соглашаясь с братом. Он не хотел бы жить в таких условиях. Но дядя Юра прав, время было другое, и обычные люди, работающие в колхозе, не имели выбора или просто не знали, что можно жить по-другому. На первом месте была цель прокормить семью, а не амбиции.

– Это сейчас поколение слабаков и неженок, и шага не можете ступить без телефонов и машин, - подколол сына Хитрюк-старший.

– Ой, да хорош тебе, бать, - недовольно цокнул языком Илья.

Мужчины посмеялись над вечной войной поколений и сменили тему. Заговорили о разных пустяках, будто намеренно обходя тему цели их путешествия. Дядя Юра рассказывал о местности и природе вокруг посёлка, казалось, что он здесь знает каждый кустик. Широ развлекался тем, что, подпрыгивая, пытался поймать мух, громко клацая челюстью.