– Почти все его вещи у мамы в комнате сложены. Я когда была намного младше, брала его одежду и часами вдыхала запах. Мне казалось, что этот запах остался от папы, что он пах именно так, - Аня печально улыбнулась, глядя перед собой, - представляла его в этой одежде, качающего меня на руках и поющего колыбельные. Так было горько, что совсем его не помню.

– А какие-нибудь записи его остались? Что-то, что было бы написано его рукой?

Аня растерянно оглянулась на Егора, который горящим взглядом смотрел на неё.

– Остались, конечно, - отозвалась девушка, пожав плечами, - но там, в основном письма, которые он маме писал из командировок. Я их никогда не читала. Когда была младше, мама не разрешала, а потом как-то не решалась. Мне, кажется, что там что-то личное и сокровенное. Неудобно у мамы спрашивать, а без спроса не хочется лезть в чужие письма.

– Представь, сколько бы ты узнала нового об отце, если бы мама разрешила тебе их почитать. Рассказы других никогда не передадут столько, сколько личные письма или записи.

– Не знаю, возможно, когда-нибудь решусь спросить. Но не сейчас…

Романчук тепло улыбнулся, посмотрев на девушку сверху вниз:

– Не могу поверить, что в мире остались такие честные люди как ты. Я бы весь дом вверх дном перевернул, чтобы найти эти письма.

– Я сейчас поражу тебя ещё больше: я прекрасно знаю, где они лежат, но ни разу к ним не прикоснулась, - засмеялась в ответ девушка.

– Ты меня убиваешь своей порядочностью, - хмыкнул в ответ мужчина.

– Просто с самого детства мамин стол, и всё, что в нём хранится, было под запретом. Если без разрешения влезешь, могла и наказать. Может быть, у меня с детства триггер, поэтому я, даже сейчас, не лезу в её стол.

– У меня такая же фигня была с бабушкиным сундуком, - захохотал Егор.

Аня тоже рассмеялась, прогоняя тоску, что так сжимала сердце.

– Долго ещё идти? – поинтересовался мужчина.

– Минут пять-семь, не дольше.

– Тогда предлагаю сменить тему, - улыбнулся Егор, отпуская её руку, чтобы снова закурить, - теперь твоя очередь исповедоваться, соседка. Что у тебя с Костей? Я, знаешь ли, не горю желанием получить по морде за то, что уложил чужую девушку.

Аня горячо вспыхнула, чувствуя, как жар затапливает лицо и шею.

– Фу, какой ты мерзкий, - скривилась девушка, - выражения не лучше, чем у самого Кости. Уложил он…

– Блин, прости, не подумал, что такой оборот речи тебе не понравится, - со смешком сказал Егор, - «провёл ночь», «занимался любовью», так устроит?

Аня уже готова была его стукнуть. Смущение и раздражение сейчас подталкивали её к решительным действиям, но девушка всё же смогла сдержать свой порыв.

– Меня устроит, если ты заткнёшься, - огрызнулась она.

– Ань, реально извини. Я всегда стараюсь выражаться вежливо, но порой проскакивает подобная хрень. Я не хотел тебя обидеть, - примирительно приобнял её за плечи Романчук.

Аня раздражённо повела плечами, сбрасывая его лапу.

– Что-то, когда ты беседовал с Кристиной, у тебя, такой хрени, не проскакивало.

Егор на пару секунд завис, а потом весело хмыкнул:

– Да ты ревнуешь, красотка!

– Было бы кого, - ощетинилась Котова, - просто вы так мило беседовали, что даже дураку очевидно, что между вами что-то намечается.

Егор рассмеялся ещё громче, а Аня готова была взорваться от глухого раздражения, что скребло изнутри.

Пара свернула на свою улицу, уже показался фонарь, что был между их домами, идти оставалось пару минут. Тогда Егор и выдал неожиданно:

– Что-то намечается у меня только с тобой.

Его слова словно удар поддых. Нервы скрутило узлом. Даже слов не находилось.

– Ну что молчишь? – спросил мужчина, кроссовкой пиная камень, что попался ему по пути, - Самое время, ответить на мой вопрос про Костю.

– Ещё чего, - чисто из вредности не захотела уступать девушка.

Последние метры до Аниного дома они преодолели в молчание. Котова нервно кусала губы, думая, что зря решила не отвечать на его вопрос. А когда они были уже возле ворот у её дома, Егор, застав девушку врасплох, резко схватил её чуть выше локтей и прижал к забору своим большим телом. Она даже пискнуть не успела, а он уже медленно наклонился к ней, оставляя жалкие миллиметры между их губами.

– Ответь, - требовательно прошептал мужчина, обжигая дыханием.

– Нет, - выдохнула Аня.

– Не ответишь – поцелую, - пригрозил Егор, почти неощутимо цепляя своей губой её губы.

Губы кололо так, что казалось, коснись он их, и всё кругом рванёт от высокого напряжения. Аня хотела, чтобы он поцеловал её. Но боялась выглядеть жалко. Ведь если промолчит, то всё будет казаться так, будто выпрашивает его поцелуй. И пусть всё так и было, но он об этом не узнает.

– У меня с ним ничего нет, - наконец прошептала, вскидывая на мужчину глаза, - он друг. Не знаю, что он там себе надумал, но я…