— Это как посмотреть, — пробормотал Арсен, потирая подбородок.

— Оставьте меня в покое, — прошипела я. Мне нужны силы, чтобы перегрызть этому старику горло.

— Как хочешь, девочка, — Арсен медленно поднялся и пошёл к выходу.

Дверь за Арсеном щелкнула, оставляя меня одну в этом чужом, душном доме. Слабость и тошнота накрыли с новой силой. Прислонилась к холодной стене, пыталась отдышаться. Хотелось бежать, но ноги подкашивались.

И тогда, резко, ясно, как молния, пришло осознание. Не слабость, не тошнота… беременность.

Мысль о беременности, в этом кошмарном доме, казалась одновременно абсурдной и спасительной. Это святое, ценное, требующее защиты. Моя ответственность, моя сила.

Но где взять силы? Как отсюда вырваться? Аяз… Вспомнились волчьи инстинкты — резкость, сосредоточенность, готовность к атаке. То самое ощущение, что было перед нападением на нас с Амиром…

Я бросила его одного. Как я могла?! Что с ним?

Подхожу к окну. Второй этаж. Побег усложняется. Несколько псов на территории. Можно попытаться избежать столкновения… и сбежать. Но куда? За территорией — лес. Волчица ещё слаба. Бежать на полной скорости — опасно. Остаётся одно: ждать.

Спустя час дверь снова распахнулась. Марат. С подносом, на котором стояла еда. От запаха меня чуть не стошнило.

— Поешь, — он поставил поднос на столик, изучая меня холодным взглядом.

— Убери это, — прошипела я, сдерживая приступ тошноты.

— М-да, не ожидал, что Аяз окажется таким шустрым, — его усмешка была ехидной, даже зловещей. Информация о моей беременности его явно не обрадовала.

Марат приблизился, его взгляд стал ещё более напряжённым. Его доминирующая натура проявлялся в каждом его жесте. Он чувствовал моё состояние, моё отвращение. И это его только заводило.

— Ты думаешь, что сможешь сбежать? — прошипел Марат, приближаясь ещё ближе. Его запах, сильный, мускусный, сдавил меня, словно стальные клещи. — Ты принадлежишь мне, Кира. И этот малыш… он тоже будет мой. Или я избавлюсь от него. Его слова прозвучали как приговор.

Я отшатнулась, слабость пронзила меня до костей. Тошнота подступала к горлу, не только от запаха еды, но и от его угрозы, от его властного поведения.

— Не смей, — прошипела я, сжимая кулаки. Силы меня быстро оставляли. — Я не твоя. Аяз убьет тебя, если ты что-то сделаешь с ребенком.

Марат улыбнулся. Холодная, хищная улыбка. Он наклонился, и я увидела в его глазах искру наслаждения, предвкушение власти.

— Посмотрим, — прошептал он, и его губы прикоснулись к моим. Поцелуй был жестоким, властным, напористым. Он не просил согласия, он взял его силой. Я пыталась сопротивляться, но мои силы были на исходе.

В отчаянии я укусила его за губу. Кровь прикоснулась к моим губам, металлический привкус смешался со вкусом его запаха. Марат оторвался, в его глазах вспыхнула ярость.

Схватил меня за руку, сжимая так сильно, что я зашипела от боли. Его пальцы словно стальные тиски. Страх сковал тело. Марат способен на всё. На всё, чтобы достичь своей цели. А его целью была я. И мой ребёнок. Мне было страшно не за себя, а за него… за маленькую жизнь, которая только начала зарождаться во мне.

— Пошёл к чёрту, — прорычала я, бессилие накрыло меня с новой силой.

— Твоя упёртость прекрасна, но глупа, — Марат прожигает взглядом, медленно, с наслаждением слизывая кровь со своей губы. Его спокойствие было ещё более ужасающим, чем его ярость.

— Молись, чтобы я не прокусила тебе шею, — оскалилась, показывая зубы.

Марат реактивно схватил меня за шею, слегка сжимая. Его пальцы сильные, жест уверенный — это предупреждение. Демонстрация силы, напоминание о том, кто здесь хозяин.

— Ты наивна, Кира, — прошипел, не отпуская моей шеи. Его дыхание щекотало, вызывая мурашки. — Ты думаешь, что твои угрозы меня пугают? Ты думаешь, что Аяз сможет что-то сделать? Ты ошибаешься.

Он наклонил голову, приближая свое лицо к моему. Его глаза были темными, полными холодного расчета.

— Я буду играть с тобой, Кира, — прошептал на ухо. — Я буду ломать твоё сопротивление понемногу, по капле. И в конце концов… ты станешь моей. А ребёнок… он будет под моей защитой. Моей… собственностью.

Его слова были холоднее льда. Они пронзили меня насквозь, заставляя дрожать от страха не только за себя, но и за своего нерожденного ребёнка.

Марат отпустил мою шею, но его глаза не отрывались от меня. Он отошёл на шаг назад, словно рассматривая меня как интересный трофей.