— Ну не вся же? — уточнил я.

— Ну да, ты прав, не вся, — усмехнулся он. — Естественно, что большую часть военные смогут подавить, к нам прорвётся немного, но всё равно заскучать не дадут. Скоро раненых повезут, готовьтесь.

Мы быстро выполнили указания заведующего и сели обратно на свои места. Играть в шашки желания уже не было, и я убрал их в коробку. Дело близилось к вечеру, но до заката ещё далеко.

Я чувствовал, как растёт напряжение в воздухе, точно такое же ощущение было, когда мы сегодня с утра пораньше подались в Аномалию. Интересно, если даже здесь так душно стало, то каково сейчас там? Очень удачно мы успели вылазку провести до этого, если бы нас накрыло этой «волной» там, от нас бы, скорее всего, мокрого места не осталось.

— Кажется, везут, — сказал Герасимов, стоявший у окна и прислушивавшийся к звукам боя.

Через некоторое время и я уловил через уже непрекращающуюся стрельбу вой сирен. Уже не сговариваясь, мы взяли своё оружие и пошли в холл приёмного отделения. Вой приближался, но мы не стали выходить на крыльцо, а ждали внутри.

В этот раз носилок было немного, большинство пострадавших передвигались самостоятельно или поддерживали друг друга и расползались по холлу, приземляясь прямо на пол — скамеек и стульев на всех не хватало.

Сначала я думал, что мне показалось, что бойцов кто-то немного подлечил, но не до конца, потом я убедился, что так и есть. У одного бойца были глубокие раны от когтей на бедре, явно совсем свежие, но уже несильно загрязнённые и по краям частично зажили. Не думаю, что он сам умеет так регенерировать.

Я поднял вопросительный взгляд на Герасимова, который занимался другим бойцом поблизости. Мой вопрос он прочитал сразу и улыбнулся.

— А ты не в курсе? — спросил он, подняв одну бровь.

Я помотал головой, продолжая ждать от него ответа.

— Наш главный подался после обеда на передовую, прихватив с собой ещё парочку сильных помощников, — пояснил он. — Михаил Иванович тоже там. Шеф подлечивает массово, но лишь частично, чтобы не умирали там на месте, а его помощники восстанавливают полностью самых тяжёлых, но не толпой, а по одному или по два. Это привезли спасённых самим шефом. Наша задача — быстрее поставить их на ноги, и они вернутся к стене и брустверам, чтобы продолжить защищать город дальше.

— Понял, — кивнул я. — Значит, ускоряемся.

— Ты правильно понял, — улыбнулся Герасимов. — Делай всё быстро, медитируй на ходу. Боюсь, что сегодня всем придётся здесь с ночёвкой остаться, и библиотека твоя завтра накроется. Но это пока неточно, — он отпустил здорового бойца и перешёл к следующему. — Но вполне вероятно.

Я старался более усердно концентрировать поток целительной энергии, чтобы снизить нецелевой расход и быстрее заживлять раны и очищать их от негативной энергии Аномалии. Медитировал на ходу практически постоянно.

Заодно заметил, что это происходит быстрее во время действия «волны». Значит, она несёт одновременно зло всему живому, но помогает целителям убирать её последствия. Парадокс. Приятным моментом было то, что во внутреннем восприятии блекло поблёскивающий раньше четвёртый круг маны начинал светиться всё увереннее.

Взвод военных мы поставили на ноги меньше, чем за полчаса. Я уже регулярно применял лечение сразу на двух пациентов. Жаль, что не умею делать, как главный целитель госпиталя, но у меня ещё и далеко не седьмой круг маны, а только четвёртый и то только начало.

До заката нам привозили пострадавших ещё два раза. С каждым разом их становилось всё больше и снова были бойцы, слегка подлеченные главным целителем. Раны были порой довольно серьёзные, но их жизни, действительно, ничего не угрожало. Боюсь даже представить, что сейчас творится там, у ворот.

С учетом того, что я видел, нашей задачей, действительно, было просто быстрее привести всех в строй. И исходя из этого, мне оставалось только удивляться тому, на что способен целитель с семью кругами. Почему тогда целителей так недооценивают, пусть они и не боевые маги, если они способны на такое? Можно, конечно, сказать что-то про седьмой круг, но и боевые маги не так уж часто до него добираются. От таких размышлений только голова сильнее болела.

Когда солнце ушло в закат, наступила небольшая пауза в атаках монстров, дав немного отдохнуть и военным, и нам. Треск пулемётных очередей уменьшился в разы, взрывы греметь перестали вовсе.

Герасимов позвал меня в лабораторию, когда мы по-быстрому проглотили остывшую кашу. Я думал, что он хочет ещё раз посмотреть препараты, но он, как оказалось, просто хотел со мной поговорить без посторонних ушей.

— Как там твой четвёртый круг? — спросил он, усаживаясь на один стул и указывая мне на другой.